Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

4

стало душно.

    - Где она? - почти шепотом повторил он.

    - Разве ты не знаешь, Павлуша? Нет Веры...  Нет  Веры...  Она  ведь  на войне санитаркой...

    - Не может быть, - растерянно и глухо сказал Сафонов.

    Потом он помнил: Верина мать, провожая его, все смотрела ему, казалось, в самые зрачки текучим, задумчивым взглядом и повторяла грустно:

    - Как жаль, как жаль!.. Вы вместе росли...

    Сафонов ощущал себя окончательно разбитым.  Он  теперь  не  знал,  куда идти, кого искать, и совсем бесцельно зашел в летнее кафе  на  углу.  Было жарко и все так же душно, не хотелось есть, но, когда подошел официант, он заказал две бутылки пива, долго  сидел  в  шуме,  бестолковом  говоре  под теневым зонтиком, устало глядя на город, весь зеленеющий  акациями,  южный по своей белой и солнечной красоте и почему-то чужой ему сейчас.

    И  было  тоскливо,  одиноко,  досадно;  и,  не  допив  пиво,    чувствуя раздражение,  неудовлетворенность,    он    неожиданно    для    самого    себя расплатился и не без последнего упорства пошел снова бродить по городу  со слабой надеждой.

    Но он так никого и не встретил. А в десятом часу вечера, вконец усталый и будто ограбленный,  он  направился  в  сторону  вокзала,  вышел  на  1-ю Пристанционную. В тихих сумерках зажигались фонари, неподвижно зажелтели в пролете улицы, от садов резко и свежо потянуло прохладой, загорелся свет в домах, за  забором  на  террасе  заиграла  радиола.  По  шоссе  в  сторону городского парка  с  шелестом  проносились  уже  освещенные,  как  зеленые аквариумы, троллейбусы; на углу  зыбко  переливалась  неоновыми  зигзагами реклама кинотеатра.

    В этом городе никто не знал его. Только Верина мать...

    Павел Георгиевич подошел к троллейбусной остановке, надел плащ,  поднял голову и внезапно в проеме улицы увидел свою  школу  -  четырехэтажная,  с темными окнами, она стояла, как и тогда... Она  не  изменилась.  Она  была прежней, как в детстве, как много лет назад.

    Он несколько минут, не  отрываясь,  смотрел  на  темный  силуэт  школы, затем,  точно  кем-то  подталкиваемый,  отчаянно  махнул  рукой,  вошел  в пустынный чернеющий школьный парк... И  с  радостным  утомлением  сел  под старой акацией, возле которой когда-то на переменах играли  в  фанты.  Это бывало весной, когда земля еще  приятно  отдавала  сыростью!..  Он  ощупал скамью, погладил ствол акации и засмеялся, как  будто  он  встретил  очень давнего знакомого, до боли доброго,  совсем  не  изменявшегося  знакомого, который все знал о Павле Георгиевиче, и Павел Георгиевич все знал о нем...

    Неужели он  когда-то  сидел  за  партой?  Неужели  когда-то,  во  время весенних экзаменов, был над школой глухой гром и майский ливень  обрушился на город с веселой яростью первой грозы?  И  прошел  с  бурным  плеском  в асфальт, с шумом дождевых струй по ветвям, со звоном в водосточных трубах, с фиолетовыми над мокрыми домами  молниями...  И  тогда  хотелось  бросить экзамены, бежать вместе с мальчишками под этим веселым  теплым  дождем  и, задрав штаны, болтать ногами в парных лужах, которые еще пузырились, но  в них уже отражалось посветлевшее небо.

    "Да,  ведь  это  было!"  Он  представил  все  ярко  и,  с  волнением  и любопытством

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту