Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

1

    Южный экспресс, на котором Сафонов возвращался из санатория,  мчал  его по знакомым местам, где Павел Георгиевич родился, вырос,  где  он  не  был много лет. Утром, глядя в овлажненные окна тамбура  на  прохладную  степь, Сафонов с какой-то грустной обостренностью  вспоминал  то,  что  уже  было полузабыто: вот он, мальчишка, в грязной сатиновой рубашке, с  цыпками  на руках, бежит по этой  ледяной  от  росы  степи,  бежит  вслед  за  поездом неизвестно куда, и отяжелевшая от  влаги  трава  хлещет  его  по  коленям, приятно холодит ноги... Сколько тогда ему было лет? Порой  ясно  чудилось, будто вместе с Верой он идет по лунным косякам на Шахтинском холме, внятно и резко пахнет из низин полынью, и потрескавшиеся, обветренные  губы  Веры тоже пахнут полынью. Воспоминания возвращали  его  в  давний  прожитый  (а может быть, непрожитый) мир, говорили, напоминали, что ему уже за сорок  и что не так много сделано в  его  жизни,  где  давно,  отмеченная  прочными вехами, первая молодость прошла.

    И вдруг его непреодолимо  потянуло  побывать  в  родном  своем  степном городке: побродить по нему, почитать  афиши  на  заборах,  увидеть  старые названия улиц, узнать, что изменилось в нем  за  многие  годы,  непременно встретить знакомых школьных лет, таких далеких, словно их и не  было.  Ему страстно захотелось посидеть с другом юности Витькой Снегиревым где-нибудь в летнем кафе, под тентом, за холодным пивом, вспомнить то наивное, давнее и милое, что уже никогда не повторится, но что все-таки  было  когда-то  в его жизни.

    И хотя это желание победило, Павел Георгиевич с ироническим видом потер нос (в свои годы он иногда подтрунивал над собственными желаниями),  вошел в купе, где все спали, подумал еще раз, уложил чемодан,  взял  плащ  и,  к удивлению заспанного проводника, бесшумно подметающего в  коридоре,  сошел на маленьком разъезде этим ранним  августовским  утром.  Он  сошел  не  на вокзале в городе, а именно здесь, чтобы дойти до города пешком.

    Южный экспресс с жаркими от зари стеклами,  с  запыленными  занавесками тронулся, полетели вдоль насыпи бумажки, поднятые ветром, и  ушел  быстро; дымки почти беззвучного паровоза таяли среди сиренево  стекленеющего  неба далеко на западе, все стихло.

    Только у самой  насыпи  неумолчно  звенели,  трещали  в  неестественной тишине кузнечики.

    Сидя на чемодане, Сафонов не без волнения  выкурил  папиросу,  подумал: "Необычайно хорошо!" - и с наслаждением вдохнул на полную грудь  зябкий  и чистый, как ключевая вода,  воздух.  Степь,  по-летнему  пестрая,  в  этот спокойный час утра тепло и ало краснела за холмами на востоке. Там, в  эту пылающую, мнилось, бесконечность пылила вдали по косогору грузовая машина, и, четко вырезанные по красному, проступали терриконики,  дальние  силуэты водонапорной башни, оазисы беленьких домов, острые верхушки тополей.

    С насыпи Павел Георгиевич не торопясь спустился в степь,  как  в  чашу, полную еще сырой  прохлады;  тугой  волной  обдавало  горьковатым  запахом полыни. И пока он выбрался на дорогу, колени его стали влажными  от  росы, на плащ, на брюки нацеплялись репейники, чемодан облепили мокрые лепестки.

    Он шагал по дороге, приятно  утопая  ботинками

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту