Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

91

отсвечивающими красным булыжником мостовыми под колесами орудий, или когда через мелкую сеть дождя размыто проступал в  туманце  на  опушке  влажного леса одинокий дачный домик, где, казалось, кто-то жил ничем не измененной, влюбленной верой и в нерушимое прошлое, где  были  молодые  прекраснолицые женщины и где в блаженном тепле, ласковом уюте могли встретить и  полюбить его.

    И под  бегущий  лепет  дождя  по  капюшону,  под  чавканье  грязи,  под всасывающие звуки орудийных колес ему представлялся  давний  детский  сон: какой-то фантастический поезд в золотистой, затопленной закатом степи идет меж густых трав, а он один в чудесно  озаренном  лиловыми  лучами  вагоне, испытывая нечто  белое,  светлое,  чистое,  стоит  у  раскрытого  окна  на душистом ветерке, видит  эту  совершенно  сказочную,  неземную,  пустынную степь,  огромные  и  нечеткие  в  первозданной  гуще  трав    шары    желтых марсианских цветов, видит ее  глубоко  дымящиеся  желто-пепельным  закатом горизонты с очертаниями таинственных городов на розовых  берегах  заросших пальмами рек, влекущие таким обетованным обещанием  приближенной  радости, что ему хотелось долго и сладострастно плакать тогда. Такой степи  никогда не было в реальности, и он  не  помнил,  когда  снился  этот  сон.  Но  он чувствовал  его,  как  неясное  в  звенящее  в  нем  воспоминание  чего-то несбывшегося и счастливого в его жизни.

          4

    Между  тем  игра  в  карты  кончилась.  Меженин,  потный,  возбужденный проигрышем, небрежно подгребал ворох рейхсмарок в сторону Княжко,  а  тот, засунув  пальцы  под  ремень,  легонько  покачиваясь  вместе  со    стулом, отсутствующе смотрел вверх, на абажур керосиновой лампы; старший лейтенант Гранатуров в расстегнутой гимнастерке, мыча невнятный мотивчик, притопывая ногой, устанавливал на тумбочке патефон, взятый батареей в качестве трофея еще в Польше; дежурный  связист  убито  спал  за  низеньким  столиком  под книжными  полками,  всхрапывал  зверскими  переливами,    одна    щека    его вдавливалась в пилотку, положенную на полевой аппарат.

    - Проводил-таки? Ну и как, Никитин? - подозрительно спросил Гранатуров. - Силен, силен, мушкетер! Тихой сапой действуешь?

    - Не понял, - сказал Никитин. - Проводил до калитки и  немного  подышал свежим воздухом. В  городе  тишина,  великолепная  ночь.  С  какой  стати, комбат, вы взялись за патефон? Все спят, солдат разбудите...

    - Залпом "катюш" их не разбудишь, не то что музыкой!  Храпом,  дьяволы, пять патефонов заглушат - не почешутся! Ничего, под песенки  крепче  спать будут,  -  успокоил  Гранатуров  и,  продолжая  притопывать  ногой,  начал перебирать  пластинки.  -  По-польски  тут...  вечерна  година,  значит  - вечерний  час?  Как  это,  Никитин,  ничего?  Танго  бы    или    что-нибудь душещипательное под настроение. Верно?

    - Ставьте эту, - посоветовал  Никитин  и  подошел  к  камину,  потрогал бронзовые статуэтки весталок. - Не ошибетесь.

    Гранатуров поставил зашипевшую под иглой пластинку, грузно повалился  в кожаное кресло, так что звякнули пружины, сполз в нем поудобнее, расслабил перевязь раненой  руки,  вытянул  ноги  и  по-озорному  заулыбался  своими слепящими зубами, поглядывая на Княжко,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту