Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

88

и голос ее был негромок, пересиленно  ровен, низок:

    - Только вы единственный меня здесь любите, лейтенант.

    И он понял, что она вкладывала в слова не прямое значение, а нечто иное - грустное, дружеское, благодарное, и, поняв, нахмуренный, неловко  открыл дверь в коридор.

    - Мы рады, когда вы приходите к нам, Галя.

    - О, какая очаровательная псина! Откуда это? - воскликнула она в дверях и, распахивая полы плащ-палатки, наклонилась, стремительно  подхватила  на руки ободранную заспанную кошку, клубком свернувшуюся за  порогом  темного коридора, где  из  глубины  комнат  доносился  храп  солдат.  -  Это  чья? Немецкая? Какая прелесть! Сто лет я не видела таких дурнушек!

    Она, как ребенка, держала на весу вытянувшуюся всем  длинным  и  мягким телом кошку, с сереющими сосками среди шерстки живота, худую,  с  длинными лапами,  и  радостно  заглядывала  темно-карими  глазами  ей    в    грязную зажмуренную на свет морду. Потом, смеясь, прижала ее морду к щеке, к своим прекрасным вороненым волосам, умиленно говоря Никитину:

    - Она мурлычет, го-осподи, худющая, ребра одни... Наверное,  недавно  у нее были котята. У нее есть котята? Или какая-нибудь сирота? Бездомная?

    - Понятия не имею, - ответил  Никитин.  -  Ее  утром  принес  лейтенант Княжко. Со двора, по-моему.

    - Лейтенант Княжко! - излишне оживленно проговорила Галя,  все  теребя, лаская притиснутую к подбородку кошку. - Могу я взять ее в медсанбат?

    - Ну зачем вам какая-то немецкая грязная кошка? -  сказал  Никитин,  но его заглушил рокочущий наигранным возмущением бас Гранатурова:

    - Эту замухрышку? В медсанбат? Доходяг уважаете?

    Он поднялся из-за стола, скрипя сапогами, подошел  к  Гале,  возвышаясь над ней, отчего сразу сделалось тесно, неудобно от его громоздкого  роста, от его  наклоненного  сверху  смугло-матового  лица,  окаймленного  косыми бачками, от его сочного голоса:

    - Да бросьте  ее  к  дьяволу,  Галочка,  еще  блох  наберетесь!  Нашли, ей-богу, паршака, последнего одра царя небесного, смотреть не на что!

    - Так вы разрешаете или не  разрешаете,  лейтенант?  -  спросила  Галя, глаза ее потухали, а пальцы медленнее и медленнее поглаживали,  копошились в дымчатой шерстке кошки, и Никитин, сердясь и досадуя на молчание Княжко, поспешил сказать:

    - Возьмите ее и не спрашивайте, если она вам нравится.

    - А я говорю - бросьте паршивого блохаря, он  вас  заразит,  -  ласково загудел Гранатуров и жарко сверкнул зубами.  -  Завтра  мои  разведчики  - хотите? - пять, десять, двадцать самых породистых  в  вещмешках  со  всего города принесут.

    - Серьезно? Двадцать? А можно сто, товарищ старший лейтенант?

    - Только прикажите - и все будет выполнено. Сотня разных немецких мурок будет у ваших ног, Галочка! Разведете их в медсанбате,  и  от  мышей  одни хвосты останутся.

    Она посмотрела исподлобья вверх, на склоненного к ней  Гранатурова,  на его знойно-ослепительные крепкие зубы, торопясь, выпустила на  пол  кошку, сказала с гримасой гадливой неприязни: "Да перестаньте же  паясничать!"  - и, порывисто запахивая плащ-палатку, вышла в темный  коридор,  наполненный сонной духотой, бормотанием спящих солдат. Никитин пошел за  ней  и  молча проводил ее до двери,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту