Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

87

Гранатуров против ожидания дружелюбно. - Скажу вам,  Галя:  лейтенант  Княжко  крупно играет. Только попади под его власть - маму родную вспомнишь!

    - Угадали, старший  лейтенант.  Игра  крупная,  иду  на  весь  банк,  - проговорил медленно Княжко. - Сколько у вас, Меженин?

    Меженин, тасуя карты, прищурился на кучу рейхсмарок.

    - Восемьдесят пять тысяч, товарищ лейтенант. Сразу? На все? Под  корень срезать думаете?

    - Я сказал: иду на все!

    - Выиграть думаете?

    - Надеюсь.

    "Но ведь ему все равно -  выиграет  он  или  не  выиграет",  -  подумал Никитин и посмотрел с томящим угадыванием  на  Гранатурова,  на  Галю;  он чувствовал явную нарочитость, мешающую угловатость разговора между  Княжко и комбатом, но хорошо знал, что в противоположность Гранатурову Княжко  не умел притворяться безобидным балагуром, отходчивым, свойским парнем, чтобы по необходимости обстоятельств нравиться другим и нравиться  самому  себе. Это была его сила и его слабость.

    "Неужели и здесь он волю испытывает?"

    Он несколько раз видел,  как  в  первоначальные  минуты  танковых  атак Княжко с упрямо-твердым выражением лица стоял около орудий в полный  рост, стоял минут пять, не пригибаясь при близких разрывах,  визжащих  осколками над головой, и, лишь бледнея, смотрел на вспышки танковых выстрелов, точно этим необъяснимым и бессмысленным риском на виду  всего  взвода  испытывал судьбу. Необъяснимее было то, что, уже спрыгнув в командирский  ровик,  он почти гневно кричал по телефону, чтобы расчеты не  маячили  перед  танками пристрелочными манекенами, после чего говорил Никитину, что теперь убил  в себе зайца, - и внешне был спокоен до исхода боя.

    - Я пойду, я прощаюсь с  вами,  артиллеристы,  -  неустойчивым  голосом сказала Галя и развернула конвертиком сложенную плащ-палатку, накинула  ее на плечи. -  Гранатурова  я  оставляю.  Все  будет  в  порядке.  Медсанбат недалеко.

    - Галочка! - вскричал Гранатуров с шутовским страданием. - Что же вы  с нами делаете? Красивая русская... одна ночью? В чужом городе?

    - Я ничего не боюсь, Гранатуров.  Немцы  не  насилуют  русских  врачей. Спокойной ночи, артиллеристы.

    Это "спокойной ночи" было обращено ко всем, и Никитин,  страстно  желая сейчас, чтобы Княжко взглянул на нее, оторвался от этой не имеющей  смысла игры, сказал что-нибудь, наконец, просто кивнул бы ей, увидел  его  ничего не выражающие глаза, непроницаемо нацеленные на карты, которые с  оттяжкой выбрасывал перед ним в одержимом самозабвении  Меженин.  Лейтенант  Княжко словно  не  расслышал    ернического    баса    Гранатурова,    не    расслышал насмешливого ответа Гали - он прямо сидел за столом, аккуратный, способный мальчик, затянутый в подогнанную офицерскую форму и  окутанный  сигаретным дымом, зеленый свет абажура блестел на его  чистоплотно  зачесанном  косом проборе, на тугой портупее, на серебряных  звездочках  новеньких,  надетых после Берлина погон.

    - Приходите к нам, Галя, -  сказал  Никитин,  внезапно  раздражаясь  на Княжко, и проводил ее до двери.

    Она приостановилась, завязывая тесемки плащ-палатки, темный треугольник волос, свисавший  из-под  пилотки,  резко  оттенял  ее  белую  щеку,  губы дернулись виновато и скорбно,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту