Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

4

Писатель не  должен  никого слушать, кроме себя..." (О, эта фрау, оказывается,  с  хитрецой,  ввинтила мысль о независимости писателя! Уже начала дискуссию - и все тут.)

    - Читай дальше.

    - "Литературный клуб  хочет,  чтобы  вы  посетили  нас,  и  послал  вам приглашение двадцатого августа, но ответа от вас до сих пор  не  получили. Очень прошу вас ответить, как скоро можете вы быть в Гамбурге. Если у  вас есть возможность посетить наш город  в  срок  между  десятым  и  двадцатым ноября, то мы сделали бы все, чтобы ваше пребывание у нас  было  приятным. Если вы не разговариваете на немецком  языке,  то  мы  будем  рады  вашему приезду с переводчиком. Примите с уважением и признательностью  привет  от вашего издателя, господина  Вебера.  С  самыми  наилучшими  пожеланиями  и ожиданием вас. Госпожа Герберт, член Литературного клуба. Пэ-Эс.  Сообщите перед вылетом рейс самолета, и на аэродроме  в  Гамбурге  я  встречу  вас. Надеюсь, я узнаю вас по фотографии в вашей книге, в том случае,  если  вы, конечно, сильно не изменились".

    - Любо-пытно и занят-но, - сказал Самсонов, возвращая письмо  Никитину, и, потянув воздух носом, возвел грустные, иконные глаза к потолку  салона. - Будут рады и переводчику. В качестве инкогнито из Иностранной  комиссии. Красиво! Я - переводчик. Вдвойне красиво! Бросил собственный роман на  сто двадцатой странице, лечу в Гамбург, страдаю из-за тебя, как  дурошлеп.  Во имя каких благ? Не хватит коньячку, чтобы расплатиться со мной. Так-то! Но зачем я тебе как переводчик? Ты сам способен лезен унд шпрехен  дойч!  Для свиты, что ли, предложил меня?

    - Мои знания в немецком языке по сравнению с твоими - горькие  рыдания, - ответил Никитин. - Я хотел, Платон, чтобы именно ты поехал со мной. И не в качестве переводчика. Это проформа для Иностранной комиссии. Вдвоем  нам будет легче во всех смыслах.

    Самсонов снял очки и, кулаками протирая глаза, шумно  зевая,  заговорил фальшивым сквозь зевоту голосом:

    - Жалко мне тебя, господин Никитин, что-то подозрительно  шибко  начали ласкать тебя на Западе. Смотри - головка не закружилась бы. Не вознесись в гордыне, не выпрыгни из  штанов.  Это  я  по  поводу  письма  и  прочая... Опасаюсь - кино тебя развратит, легкие деньги и всякие западные поклонницы типа госпожи Герберт. Паришь, как ангел, не приземлись, как черт.

    Он снова зевнул, широко, по-сомовьи распахивая рот,  отчего  получилось растянутое завывание "аха-ха-ха-а", и Никитин засмеялся, сказал:

    - Постараюсь следовать твоим руководящим указаниям, Платоша. Зеваешь же ты в высшей степени гениально. Неужели спать?

    - Так вот, звезда Востока, вникни во все, рассчитай, подумай, сообрази, как жить дальше, а я минут пять шляфен, шляфен...

    Самсонов скрестил руки на груди, прикрыл веки, глубоко дыша носом, лицо стало отрешенным, страдальчески сердитым, какое бывает в моменты отдыха  у переобремененных  постоянными  заботами  людей.  Он  задремал  или    хотел задремать после усталости суетных волнений, аэродромного ожидания,  долгих разговоров, и толстоватые руки его, скрещенные на груди, его поза выражали покойное достоинство знающего себе цену человека.

    "За  кого  сейчас  его  можно  принять?  -  подумал  Никитин,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту