Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

159

После детских  слез  это  были  первые слезы.

          26

    Вместо эпилога

    Война жестокой вьюгой пронеслась над страной.

    Ветер гудел в железных крышах городов, белая тьма неистово носилась  по мерзлым полям.

    Многие упали на холодеющих полях и  больше  уже  не  встали.  Некоторые навсегда потеряли друг друга в этой тьме. У многих ушло из дому счастье  и не вернулось весной.  Некоторые  переросли  себя  и  поняли,  что  прошлое невозвратимо, - новая жизнь стояла на пороге.

    И вот наступило лето 1947 года.

    Закончились государственные экзамены,  в  училище  было  распределение. Алексея направляли в Германию, вместе с ним получили назначение Дроздов  и Зимин; Грачевский, Полукаров и Карапетянц получили назначение  на  Дальний Восток; Гребнин и Луц -  в  Одесский  военный  округ;  Степанов  уезжал  в Москву. Месяца четыре назад Алексей получил от Бориса Брянцева письмо.  Он писал, что у  него  родился  сын;  что  сам  он  учится  на  втором  курсе геологического института, но многое по-прежнему забыть не может...

    Юность кончилась. Пришла пора молодости. Шел второй послевоенный год.

    В то воскресенье после  экзаменов  стоял  жаркий  июльский  день,  весь напитанный запахами нагретой  листвы,  молодой  хвои,  и  везде:  в  самом воздухе, в горячей траве на просеках, исполосованных пестрыми тенями, и  в глубине золотистого сумрака сосен, - везде  чувствовалась  середина  лета, как и два года назад, а они оба знали, что это их  последняя  прогулка  за город, что вскоре они должны расстаться надолго.

    Но  им  обоим,  по-видимому,  не  хотелось    омрачать    это    последнее воскресенье, которое они  должны  провести  вместе,  и  Вале  не  хотелось говорить  об  этом.  Она  только  изредка  вопросительно    и    незащищенно взглядывала на Алексея, пытавшегося все-таки сказать что-то ей, и  в  знак умоляющего отрицания прикладывала палец к своим губам.

    Потом они вышли на поляну, на ту самую поляну, где два года  назад  под акацией они пережидали грозу. Акация стояла на  том  же  месте,  она  была почти до боли родственной, до боли знакомой. Но эта акация,  должно  быть, ничего не помнила. А они помнили все: как они стояли тут во время ливня  и грозы, как Алексей хотел объясниться Вале в  любви,  но  все  время  мешал гром.

    Низко над разомлевшими травами пролетали  дикие  пчелы.  Одна  села  на цветок, покачалась, хозяйственно почистила хоботок  и  полезла  в  глубину лепестков. Валя сорвала тот самый  цветок,  в  душистой  глубине  которого копошилась пчела, вся в желтой пыльце,  и,  улыбаясь  Алексею,  дунула  на пчелу - и та, обиженно прогудев, улетела прочь.

    Когда же впереди сквозь деревья что-то широко блеснуло, будто направили большое зеркало в глаза, и сквозь духоту  леса  потянула  струя  прохлады, Валя вспоминающе оглянулась на Алексея и снова приложила палец к губам.

    Они вышли на берег и так  же,  не  сговариваясь,  пошли  пологим  краем песчаной косы, вдыхая запах  пресной  свежести  и  водорослей,  оглушенные визгом чаек. Валя, слушая этот суматошный крик, присела на вросший в берег валун, сняла туфлю и вытряхнула из нее песок.

    - Устала идти?

    - Нет.

    И опять они шли молча, иногда касаясь друг друга, а

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту