Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

158

снежинок  над заборами, над побеленным училищным плацем.

    Когда минут через десять в  дверь  постучали  и  за  спиной  послышался неприятно  сниженный,  потухший  голос  Брянцева:  "По  вашему  приказанию прибыл", - Мельниченко повернулся от окна, долго, как бы угадывая,  глядел на похудевшее лицо Бориса с равнодушно-отчужденным выражением глаз, на две резкие складки, упрямо обозначившиеся возле сжатых губ.

    - Вы не передумали, Борис? - наконец спросил он. - Только не  горячась, подумайте перед тем, как ответить мне. Ведь это ваша судьба. И  решать  ее надо совершенно трезво.

    - Нет, не передумал, - разжал  губы  Борис,  остановив  где-то  в  углу канцелярии свой неподвижный взгляд.

    - Значит, твердо решили уйти из армии?

    - Да.

    - Но вы же любите армию, и вам будет трудно  без  старых  товарищей,  с которыми вы пуд соли съели. Разве это не так?

    - Я решил, товарищ капитан, - проговорил Борис. - Я  решил.  Я  написал рапорт... и вы его читали.

    Тогда, будто еще раз  поняв  отрешенную  и  бесповоротную,  как  слепое упорство, решимость Бориса, Мельниченко сделал несколько шагов по комнате, сел к столу, долгие минуты сидел в раздумье, вроде бы забыв о  присутствии Бориса, потом сказал негромко:

    - Дайте рапорт, - и, взяв рапорт,  положив  его  на  стол,  добавил:  - Только я, как  бывший  ваш  командир,  хочу  сказать  вам  напоследок:  не стремитесь  в  Ленинград,  под    крылышко    родителей.    Идите    в    жизнь самостоятельно. Живите крупно и серьезно. Езжайте куда-нибудь в Россию, на восстановление городов, приглядитесь к людям, постарайтесь  понять  их.  И главное - самого себя.

    - Не бойтесь за меня, товарищ капитан... Я не пропаду, - еле  различимо выговорил Борис. - Разрешите идти?

    Мельниченко сказал:

    - Что ж, пусть будет так. Идите.

    ...А через неделю он уезжал дневным поездом, и Майя  провожала  его,  и тут на вокзале в последние минуты они стояли возле  вагона  обнявшись,  не говоря ничего, но, когда раздался второй звонок и Борис стал  исступленно, спешаще целовать заплаканные ее глаза, ее губы, ее лоб,  он  почувствовал, как изменился, задрожал его голос, готовый сорваться:

    - Я вернусь за тобой, я жить без  тебя  не  могу.  Ничего,  ничего,  ты немного потерпи, будь спокойна... Все будет  хорошо.  Я  приеду  за  тобой через месяц. Ты жди меня...

    Он жадно и пристально смотрел ей в лицо, некрасивое теперь, испуганное, с желтыми пятнами, и на миг, ненавидя себя,  вспомнил,  что  порой  в  эти страшные для него дни, в моменты самого  сильного  отчаяния  в  нем  бегло возникало ощущение, что и в любви ему не повезло  до  конца.  Но  потом  и особенно  сейчас,  в  эти  крайние  секунды,  того  мимолетного,  прежнего ощущения не было у него в душе. Он уезжал с таким чувством, что  все  было только началом.

    Но когда  поезд  тронулся  и  Майя  с  тем  же  замирающим,  испуганным выражением лица пошла по платформе, не отрываясь  от  окна  вагона,  когда мимо проплыл вокзал с отчетливой надписью "Березанск", когда среди дальней перспективы домов начало словно  поворачиваться  гранями  здание  училища, Борис сел за столик, прижав два кулака к  лицу,  сквозь  крепко  смеженные веки его стали просачиваться слезы.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту