Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

153

в густо-темной недвижной воде собрались целые плоты из кленовых и каштановых листьев, и дуло пронизывающим холодком от этого  уже  нелетнего пруда.

    - Мальчишки, снайпер... черт знает что! - проговорила Валя и неожиданно повернулась к нему, взялась за борта шинели, коснулась губами его щеки.  - Ты знаешь... я тебя сегодня особенно люблю.

          25

    В двенадцать часов дня капитан  Мельниченко  начал  обход  дивизиона  и только в половине второго спустился в офицерскую раздевалку, надел шинель, вышел в главный вестибюль.

    Стоял солнечный день в предвременье мороза.

    Был час обеденного перерыва, затихший во время занятий училищный корпус наполнялся  жизнью:  зазвучали  голоса  в  кубриках  батарей,  застилались папиросным  дымом  курилки,  в  комнату  оружия  несли  буссоли,  прицелы, артиллерийские круги, планшеты,  а  на  дворе,  возле  гаража,  натруженно ревели моторы; курсанты, вернувшиеся с полевых учений, отцепляли орудия от машин, вкатывали их в автопарк. По этажам пронеслась команда дежурного  по дивизиону:

    - Приготовиться к обеду!

    Мельниченко стоял в главном  вестибюле,  пропуская  мимо  себя  огневые взводы, отвечая то и дело  на  приветствия,  -  ждал,  пока  пройдет  весь дивизион. Вот, стуча  сапогами,  побежали  по  лестнице  курсанты  первого взвода, к которому он относился немного с ревностью, хотя  в  душе,  может быть, никогда не признался бы себе в этом. Вдруг он увидел: бросив  в  его сторону мимолетный взгляд, от группы курсантов  отделился  Борис  Брянцев; землистого оттенка лицо  его  дернулось,  возле  губ  обозначились  резкие складки,  когда  он  медленной,  вялой  походкой  подошел  к  Мельниченко, остановился в двух шагах, щелкнув каблуками.

    - Товарищ капитан!..

    - Да, слушаю вас, Брянцев.

    - Разрешите мне обратиться  по  личному  вопросу,  товарищ  капитан?  - бесцветным голосом выговорил Борис и достал из  полевой  сумки  исписанный лист бумаги, протянул его Мельниченко, не глядя в глаза ему.

    - По личному вопросу? Что это? - спросил Мельниченко чересчур обыденно, однако уже почти догадываясь, в чем дело. - Не отпуск ли?

    Борис взглянул, в зрачках его возник лихорадочный блеск.

    - Это рапорт, товарищ капитан, - проговорил он с решимостью. -  Товарищ капитан, сейчас идет демобилизация. Я прошу вас только об одном: направить меня на гарнизонную комиссию... Я имею право демобилизоваться! У меня  три ранения. Я знаю положение. Я узнавал  в  санчасти.  И  я  имею  право  вас просить направить меня... - Борис умолк, в глазах  его  не  пропадал  этот лихорадочный сухой блеск.

    - Покажите ваш рапорт. - Мельниченко  взял  рапорт,  не  читая  его.  - Пойдемте. Проводите меня, если у вас есть желание.

    Они вышли на плац. Пахло близкими  морозами.  Холодное,  но  нестерпимо яркое  ноябрьское  солнце  сияло  в  каждой  гальке,  в  каждой    пуговице пробегавших мимо курсантов, ослепляло, будто первым снегом. Мельниченко на ходу  развернул  рапорт,  пробежал  его  глазами  и  лишь  минуту    спустя заговорил, как бы размышляя вслух, с подчеркнутым неудовлетворением:

    - И все-таки ваш  рапорт,  Борис,  написан  напрасно.  Мне  не  хочется думать, что он написан в состоянии безвыходного отчаяния.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту