Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

142

громко, напряженно сказал:

    - Курсант Брянцев просит разрешения войти!

    - Войдите.

    И Борис переступил порог.  В  канцелярии  были  капитан  Мельниченко  и лейтенант Чернецов; лицо капитана, усталое, с синими кругами под  глазами, наклонено  над  столом,  где  лежала,  как    показалось,    карта    Европы; сосредоточенный Чернецов стоял возле, из-за плеча  комбата  глядя  на  ату карту, и Борис услышал фразу Мельниченко:

    - Вот вам, они не полностью проводят демонтаж военных заводов.

    Он медленно поднял глаза.  Борис  приложил  руку  к  козырьку,  тем  же напряженным голосом произнес:

    - Товарищ капитан, разрешите обратиться!

    - По какому поводу? - Капитан выпрямился, раскрыл  портсигар  и  уже  с видимым равнодушием выпустил Бориса из поля зрения.

    - Насчет увольнения, - неуверенно проговорил Борис  и,  только  сейчас, опустив руку, подумал: "Какой я жалкий глупец! Зачем мне это нужно?"  -  Я должен встретить знакомого офицера. Он проездом... Знакомы были по фронту.

    - Когда прибывает поезд?

    - В восемь часов, товарищ капитан.

    Не взглянув на Бориса, капитан размял  папиросу,  в  синих  глазах  его мелькнул огонек зажженной спички. Спросил:

    -  Почему  вы  обращаетесь  ко  мне,  Брянцев?  -  и  бросил  спичку  в пепельницу. - У вас есть командир  взвода,  лейтенант  Чернецов.  Прошу  к нему.

    "Вон оно что!" И в это мгновенье Борису захотелось сказать, что ему  не нужно никакого увольнения, сказать  и  сейчас  же  выйти  -  отталкивающая бесстрастность, незнакомое равнодушие звучали в голосе комбата. Но все же, пересилив себя,  пересилив  отчаяние,  он  козырнул  второй  раз,  упавшим голосом обратился к Чернецову, заметив, как пунцовый румянец пятнами залил скулы лейтенанта.

    - Вам нужно увольнение, Брянцев?

    - Да... Я должен встретить... встретить знакомого... офицера... У  меня телеграмма.

    Он достал из кармана смятую телеграмму, однако Чернецов, даже  глаз  не подняв, сел к столу, сухо скрипнула от этого движения новая портупея.

    - Зачем же показывать телеграмму? До какого часа вам нужно увольнение?

    - До двадцати четырех часов.

    Лейтенант  Чернецов  заполнил  бланк,  вышел  из-за    стола,    протянул увольнительную Борису.

    - Можете идти.

    Борис повернулся и  вышел,  задыхаясь,  побледнев,  не  понимая  такого быстрого решения Чернецова.

    "Доброта? - думал он. - Равнодушие? Или просто-напросто презрение?"

    В закусочной он залпом выпил два стакана вермута, затем поймал на  углу свободное такси, и улица сдвинулась, понеслась, замелькали вдоль  тротуара багряные клены, лица прохожих, жарко пылающие от заката  стекла,  сквозные ноябрьские сады, встречные троллейбусы, уже  освещенные  и  переполненные. Прохладные сквозняки охлаждали разгоряченное  лицо  Бориса,  и  он  думал: "Быстрей, только быстрей!" - но  сердце  сжималось  с  ощущением  какой-то тошнотной тревоги.

    В квартале от вокзала Борис приказал остановить такси.

    - Что? - спросил широколицый парень-водитель в короткой кожаной куртке, какие носили фронтовые шоферы.

    Борис молча вылез из машины; стоя на тротуаре, отсчитал деньги.

    - Мелочи, кажись, нет, -  сказал  шофер  и  стал  шарить  по  нагрудным карманам своей кожаной куртки.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту