Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

139

оторваться, сходить к бачку. Ну, спокойней, курсант Зимин, будьте хладнокровней и излагайте все  отчетливо!  Итак,  по порядку.

    Вчера ночью я никак не мог заснуть после этого  безобразия  в  курилке, когда чуть драки не случилось. А когда не можешь уснуть, то всегда подушка какая-то горячая, колючая и ужасно  жарко  щекам.  Я  стал  переворачивать подушку прохладной стороной вверх и  вдруг  слышу  -  вроде  шепот.  Было, наверно, часа два ночи, все спали в батарее,  свет  горел  в  коридоре,  и только там шаги дневального: тук-тук...

    Приподнимаюсь и вижу: Алекс. Дмитриев лежит на  своей  койке,  а  рядом сидит Толя Др. Вот что я услышал:

    Алекс. Ты говоришь, что Борис заранее все рассчитал? Не  хотел  бы  так думать, Толя. Зачем ему это?

    Дрозд. Ты сам понимаешь.

    Алекс. В таком случае я не хочу вспоминать, что было на  стрельбах.  Не хочу об этом говорить. Хватит!

    Дрозд. Ну, знаешь, толстовщина какая-то!

    Алекс.  Уверен,  что  тут  виноват  его  характер,  вот  и  все.  Давай продумаем, как быть. Не верю, что он все сделал с целью.

    Дрозд. Я разбужу Сашку, посоветуемся вместе.

    Я увидел, как Дроздов стал будить замычавшего Сашу Гребнина, и  тут  же произошло совсем неожиданное. С крайней  койки  вдруг  поднялась  какая-то белая фигура, вся  лохматая,  просто  как  привидение.  Фигура  подошла  к Алексею Д., и я узнал Полукарова.

    - Товарищи, - сказал он. - Товарищи, можете со  мной  делать  все,  что угодно, но я слышал ваш разговор, потому что имею  к  этому  отношение.  Я видел, как Борис прятал катушку связи.  Поэтому  я  совершил  преступление такое же, как и он. Я, очевидно, подлец больше, чем Борис. Я виноват перед тобой, Дмитриев, и не прошу прощения, потому что все было слишком подло!

    - Пошли, - сказал Алексей и повернулся к Др.

    Он и Др. накинули шинели и пошли, наверное, в курилку. Когда они вышли, мне показалось, что в глубине кубрика кто-то застонал... Мне показалось  - это Борис проснулся.

    Я лежал, закрыв глаза, какие-то круги вертелись в голове. Я думал:  как же это я ничего не понимал?

    А через несколько минут я услышал шаги возле своей койки и увидел,  как Борис подошел к койке Полукарова, сдернул с него одеяло и прошипел с такой злобой, что мне стало страшно:

    - Сволочь ты, предатель! Этого я тебе никогда не прощу!.."

          23

    Это были тяжелые для Бориса дни, когда решалась его судьба. Если раньше послевоенная жизнь представлялась ему начинающейся после  фронта  чудесной сказкой, то теперь, особенно по ночам, ворочаясь на жесткой своей постели, он до слез, до неистребимого отчаяния  жалел,  что  совершил  непоправимую ошибку, закончив войну не на передовой, а здесь,  в  тылу;  и  он  убеждал себя, что и без училища вернулся бы со званием офицера, но  мысли  эти  не успокаивали его, лишь рождали жгучую злую боль.

    От фронтового командира взвода лейтенанта Сельского он давно не получал писем; последнее было из Германии, короткое, как  телеграмма.  Происходила демобилизация, увольнение  офицерского  состава  в  запас;  Сельского  же, теперь старшего лейтенанта, повышали, он  ожидал  нового  назначения:  его переводили, по-видимому, куда-то в тыл, и был он доволен этим.

    Из Ленинграда

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту