Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

132

Валя  и  засмеялась.  -  Должно  быть,  все работники радио перевлюблялись до оглупения. Чепуху передают! Тетя  Глаша, - крикнула она, - включите что-нибудь другое! Ну Москву, что ли!

    - А разве не правится? - отозвалась тетя Глаша. - Хорошо ведь поют. Про любовь. С чувством.

    - Про ерунду поют, - возразила Валя. - Патокой залили совершенно.

    - А ты не особенно-то критикуй...

    Но голос влюбленного оборвался на полуслове, тишина  затопила  комнаты: тетя Глаша все же выключила радио.

    Внезапно затрещал резкий  звонок.  Валя,  даже  вздрогнув,  вскочила  с дивана, сначала подумала, что зазвонил телефон, но ошиблась - звонок был в передней: это пришла Майя, и, оглядев ее с головы  до  ног,  Валя  сказала чуточку удивленным голосом:

    - Почему не была в институте? Что с тобой? Раздевайся, пожалуйста. И не смотри на плащ брата такими глазами - училище в городе.

    - Да? - почему-то испуганно выговорила Майя. - Они приехали?..

    На ней было теплое пальто, голова повязана  белым  пуховым  платком:  в последнее время она  часто  простуживалась  -  лицо  поблекло,  осунулось, отчего особенно увеличились темные глаза, движения стали медлительными, не такими, как прежде; теперь она  остерегалась  сквозняков,  на  лекциях  не снимала платка, как будто зябко ей было, и порой, задерживая отсутствующий взгляд на окне, подолгу смотрела куда-то с выражением непонятной тоскливой болезненности.

    Майя и сейчас не сняла платка,  присела  на  диван,  ласково  погладила дремлющего кота, как-то грустно полуулыбнулась.

    - Бедный, наверно, всю ночь ловил мышей и теперь спит?

    - Угадала! Он мышей боится как огня. Увидит мышь, молнией  взлетает  на шкаф и орет оттуда гадким голосом. А потом целый день  ходит  по  комнате, вспоминает и ворчит, потрясенный. Отъявленный трус.

    Майя потянула платок на грудь, спросила:

    - Что нового в институте?

    - Не  было  последней  лекции.  По  поводу  твоего  гриппа  Стрельников объявил, что в мире существует три жесточайших парадокса: когда заболевает медик, когда почтальон носит себе телеграммы, когда ночной сторож  умирает днем. Не знаю, насколько  это  остроумно.  Пришлось  пощупать  его  пульс, поставить диагноз: неизлечимая потребность острить.

    - Как легко  с  тобой,  -  неожиданно  проговорила  Майя  и,  вздохнув, откинулась на диване. - И очень уютно  у  тебя,  -  прибавила  она,  опять поправив платок на груди.

    Ее темнеющие  глаза  казались  странно  большими  на  похудевшем  лице, незнакомый мягкий и вместе тревожный отблеск улавливался в них, точно  она прислушивалась к своему негромкому голосу, к своим движениям, - и Валя  не без внимания поглядела на нее.

    - Ты действительно как-то изменилась. Одни глаза остались.

    - Да? - Майя поднялась, осторожной, плавной походкой подошла к зеркалу, провела пальцами по щекам, по шее, сказала совсем  робко:  -  Да,  да,  ты права. Я изменилась...

    - Просто ты какая-то необычная стала. С тобой все в порядке?

    - Что? - Майя отшатнулась от зеркала, вдруг лицо  ее  некрасиво,  жалко перекосилось, и, подойдя к дивану, она нашла Валину руку, прижала к  своей щеке, еле слышно проговорила:

    - Ты не ошиблась... Понимаешь, я давно  хотела  тебе  сказать...  и

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту