Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

127

Чернецов,  пунцово покраснев.

    - Я не могу ответить на этот вопрос. - Алексей махнул рукой. - То,  что я могу предполагать, не доказательство.

    - Это уже ложь! - отчетливо-убежденно проговорил Борис. -  Что  это  за клеветнические намеки, Дмитриев?

    - Я не думал говорить намеками.

    - Значит, все обоим неясно?  -  прервал  капитан  Мельниченко.  -  Дело касается  чести  будущих  офицеров  -  вас,  Брянцев,  и  вас,    Дмитриев. Объясните, Брянцев, что вы считаете клеветой? Опровергайте. И немедленно.

    Высокий смуглый лоб Бориса залоснился от пота.

    -  Хорошо...  Я  объясню...  Но  я  не  буду  так  безответствен,    как Дмитриев... Я выскажу то, что не хотел говорить.

    Он выпрямился и снова вздохнул, будто  предстояло  говорить  неприятные для себя и других вещи; и даже сейчас, в эту минуту, он вроде бы чуть-чуть играл,  вернее,  старался  выверенно  играть,  и  это    казалось    Алексею противоестественным, и он вдруг подумал,  что  Борис  давно  был  готов  к подобному разговору и все решил для  себя  детально  и  точно,  всю  линию поведения до последнего жеста, до последнего слова.

    - Я, наверно,  слишком  резко  выразился:  "клевета",  -  сказал  Борис несколько усталым голосом. - Назову другими словами: "лживые намеки".  Да, мы с Дмитриевым считались друзьями. Все это знали. И я вынужден  подробнее объяснить это. - Борис облизнул губы. - Корни идут еще с фронта.  Скрывать нечего теперь... Однажды в разведке  вышло  так,  что  Дмитриев...  Сейчас нескромно, может быть, говорить о себе. Но вышло  так,  что  я  целый  час прикрывал огнем Дмитриева и помог ему дотащить "языка" к нашим  окопам.  - Борис искоса посмотрел  на  Алексея.  -  В  училище  наши  взаимоотношения изменились. Не знаю почему. Может быть, Дмитриев чувствовал себя обязанным мне, что ли, за прошлое - не знаю! Верно  или  неверно,  психологически  я объяснял это так: иногда люди, чувствующие себя в долгу друг перед другом, не всегда остаются друзьями. Тяжелый груз - быть обязанным за свою прошлую ошибку.

    - Какую ошибку я допустил в разведке?  -  спросил  Алексей,  изумленный этим неожиданным объяснением Бориса. - Говори же! Что за ошибка?..

    Борис сухо ответил:

    - Я могу объяснить, но это к делу не относится, - ты  не  разобрался  в обстановке и первый открыл огонь, когда наткнулись на боевое охранение,  а этого делать было нельзя. Личных конфликтов у нас было много. И  теперь  - основное. - Борис опустил глаза, вдохнул в себя воздух, как  бы  набираясь сил  для  главного,  четко  сказал:  -  Товарищ  капитан,  катушка  связи, найденная в кустах, не моя катушка...

    - Значит, катушка Дмитриева?

    - Я не утверждаю, товарищ капитан, - сдержанным тоном возразил Борис. - Я не видел. Но мне кажется, что Дмитриев мог потерять эту катушку... После того, что говорил здесь Дмитриев, у меня невольно сложилось мнение, что он хочет дискредитировать меня перед взводом,  перед  офицерами.  Особенно  в связи с тем, что Дмитриев опоздал  с  открытием  огня  и,  наверно,  из-за неприязни ко мне хочет переложить свою вину на меня. Поэтому я должен  был объяснить все подробно.

    - Понятно, - сказал капитан. - Дмитриев потерял катушку, попросил у вас связь - у вас нет.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту