Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

120

монастырь.  В  этих  монастырях,  знаете,  висела  плетка  на  стене.    Ею наказывали провинившихся монахов. Вот эту плетку  называли  "дисциплиной". Но сейчас двадцатый век. Мы воспитываем не монахов, а советских  офицеров, и мы с вами не настоятели монастыря. Кстати, почему вы  сняли  со  старшин Брянцева?

    - Капитан  Мельниченко!  -  оборвал  Градусов  гневно.  -  Попрошу  вас прекратить этот разговор! Мы его продолжим в другом  месте.  Что  касается Брянцева, то позвольте уж не  отдавать  вам  отчет  за  свои  поступки.  Я отвечаю за них, как командир дивизиона, не забывайтесь!

    - Я не забываю, что, как командир батареи,  я  тоже  отвечаю  за  своих людей.

    Все время, когда ехали от огневой к холмам,  Градусов  сидел  замкнуто, угрюмо, по-стариковски кутался в плащ - с утра чувствовал себя  не  совсем здоровым. Во время "танковой атаки"  стоял  на  НП,  следя  в  бинокль  за стрельбой; ни выражения радости, ни оживления не было на его лице, хотя он испытывал и то, и другое; сдавливало, покалывало сердце, он каждую  минуту ощущал его. Но после  того  как  ему  доложили,  что  первый  взвод  не  в состоянии открыть огонь и, таким образом, срывает начатые  боевые  учения, приступ острого раздражения охватил его, и первым решением было немедленно вызвать на НП Дмитриева, но это ничего уже не могло изменить.

    В машине офицеры негромко переговаривались  и,  словно  из  вежливости, несколько раз обращались к нему, Градусов будто не слышал.

    "Рады они, что ли? - думал он,  тоскливо,  осторожно  поглаживая  грудь там, где все  время  не  проходила  боль.  -  Разговаривают,  улыбаются... Плакать надо! А этот мальчишка Чернецов каждое слово капитана ловит..."

    Он знал, что офицеры, с которыми прослужил не один  год,  недолюбливали его. И быть может, потому, что он  определял  взаимоотношения  количеством звездочек на погонах, иди потому, что офицеры не знали, о чем  говорить  с ним в свободное  от  дела  время,  он  постоянно  держал  подчиненных  ему командиров на расстоянии, давая этим себе право  не  разрешать  в  общении ничего лишнего, чего не касалась служба. Даже с заместителем по политчасти Шишмаревым он избегал бесед на общие темы, говоря со смешком:  "Я  солдат, батенька, солдат старой закалки".

    После разговора с  Мельниченко  Градусов,  преодолевая  крутой  подъем, сумрачно насупясь, грузно ступал; был он весь в жаркой  испарине.  Офицеры легко шли за ним, и, чувствуя это, он испытал вдруг впервые за  много  лет горькую, глухую зависть к молодости и здоровью, этого так недоставало ему, ревность к тому, что он во многом не понимает  этой  их  близости  друг  к другу.

    Задыхаясь, он прижал руку к неровно бьющемуся  сердцу  и  подумал,  что ведь осталось не так долго жить. И на какую-то минуту страстно  захотелось ему общего понимания и согласия, тихой умиротворенности, любви  к  себе  в его дивизионе. Это было, видимо, желание  старости,  и  жесткое  выражение даже немного сошло с его потного  лица.  Оно  смягчилось,  как  смягчалось всегда, когда он каждый  вечер  переступал  порог  своего  тихого  дома  в обжитой уют и видел свою жену Дарью  Георгиевну  и  взрослую  дочь  Лидию, ожидавших его за столом к ужину.

    "Старею,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту