Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

119

позывные, Алексей хмуро оглядывал вершину  холма, над которым по-прежнему сияло глубокое августовское небо.  До  этого  неба было двести пятьдесят метров, но оно было недосягаемо.

    - Я - "Тюльпан". Я  -  "Тюльпан".  Как  слышишь?  Даю  четвегтого...  - речитативом звучал голос Степанова. - Товагищ стагший сегжант! - торопливо прошептал Степанов. - Вас  к  телефону!  Ггадусов  спгашивает,  почему  не откгываем огонь?

    В это время за спиной ударило  орудие.  Все  разом  оглянулись.  Снаряд жестко прошуршал над головами и разорвался далеко впереди, по  ту  сторону холма. Борис открыл огонь, начал пристрелку.

          17

    "Виллис" майора Градусова остановился у подножия возвышенности.

    Майор вылез из машины,  спешно  зашагал  вверх  по  скату;  позади  шли капитан Мельниченко и лейтенант Чернецов.

    Над степью прошелестел снаряд, разорвался по ту сторону холма.  Офицеры прислушались.

    - Открыл огонь Дмитриев, - сказал Мельниченко. - Поздно!

    - Мне совершенно неясно, Василий Николаевич, - проговорил  Чернецов,  - что с ним?

    - Неясно? -  вдруг  спросил  Градусов,  срывая  на  ходу  прутик  и  не обращаясь ни к кому в отдельности. - Неясно? А мне  кажется  -  все  ясно! Переоценил свои силы, решил, что все легко, как семечки щелкать!

    От быстрого подъема по косогору он  вспотел,  говорил  с  одышкой;  его мучило  сердцебиение,  большое  лицо  выражало  брезгливость.  Он  щелкнул прутиком по начищенному голенищу - и с придыханием:

    - Ошиблись, товарищи офицеры!

    - В чем? - спросил Мельниченко.

    Его спокойный  голос,  его,  казалось,  невозмутимо-насмешливый  взгляд раздражали  Градусова.  Майор    тяжело    повернулся,    шея    врезалась    в габардиновый воротник плаща, на свежевыбритых  мясистых  щеках  проступили лиловые пятна.

    - Стыдно, капитан! Всему дивизиону стыдно! Показали боевую выучку!  Вот вам разумно осознанное, дисциплинированное выполнение приказа.  Я  отлично помню, дорогой капитан, ваши слова прошлой зимой. Говорили громкие  фразы, а  сами  дешевого  авторитета  среди  курсантов  искали,    мягонько    этак требовали, с опасочкой, как бы курсанты о вас плохого не подумали!  Какая, простите, к лешему,  это  дисциплина?  Пансион  благородных  девиц,  а  не офицерское училище! Позвольте вам прямо сказать, как офицер офицеру, этого без последствий я не оставлю! - Градусов так сильно  щелкнул  прутиком  по голенищу, что осталась влажная полоса на нем. -  О  ваших  так  называемых методах я рапортом буду докладывать начальнику училища! Нам вдвоем  трудно работать, невозможно работать!..

    - Да, вы правы,  товарищ  майор,  нам  вдвоем  невозможно  работать,  - стараясь говорить по-прежнему спокойно,  ответил  капитан  Мельниченко,  и Чернецов заметил в его прозрачно-синих глазах зимний холодок. - Но пока мы работаем вместе, разрешите вас  спросить,  товарищ  майор,  что  же  такое дисциплина, в конце концов?

    Градусов - с неприязненной усмешкой в уголках губ:

    - Позвольте мне не отвечать  на  этот  азбучный  вопрос!  Хотя  бы  как офицеру, старшему по званию, позвольте уж...

    - Конечно, отвечать труднее, чем спрашивать, - тем же  тоном  продолжал Мельниченко. - Но я хочу вам сказать одно: училище - это не  средневековый

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту