Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

90

Василий Николаевич и сказал по-прежнему сдержанно:

    -  Если  у  тебя  действительно  какое-то  серьезное  дело  с  Алексеем Дмитриевым, то, может быть, ты объяснишь мне, в чем оно?

    - Сейчас - нет. - Она подбежала к нему, уже зная, что добилась  своего, поцеловала его в намыленную щеку. - Ты все-таки понял! Спасибо тебе!..

    Он долго думал позднее об этом разговоре и, догадываясь,  в  чем  дело, решил оставить Дмитриева с орудием на два дня  в  училище,  сознавая,  как порой много значат в жизни человека два  дня,  два  часа,  даже  час.  Но, приняв это решение, он испытывал такое чувство, будто пошел на  сделку  со своей совестью, и тут же ловил себя на  мысли,  что  по  своему  положению офицера привык (да, привык) смотреть на курсантов как  на  людей,  которые обязаны выполнять чужую волю, чтобы обрести свою собственную, - и  тут  не до нежностей. Что ж, армия не случайный полустанок, на котором  ты  сошел, потому что ошибся поездом.

    Да, он никогда дома не говорил о своей жене. Сестра была права,  но  не понимала одного: воспоминания не облегчают. Однако ему почему-то  казалось иногда, что она где-то рядом, что он встретит ее на  улице,  что  однажды, придя домой из училища, увидит ее сидящей в своей комнате. А когда в  этом году он встретился с женщиной, взгляд которой говорил ему  слишком  много, он непроизвольно для самого себя стал находить в ней качества, не  похожие на качества Лидочки, и интерес к этой женщине у него  пропал.  Он  не  был однолюбом - просто ничего не мог забыть, хотя все между ними было кратким, быстротечным, как миг.

    Он видел  Лидочку  урывками  между  боями.  В  дни  наступления,  когда невозможно найти времени съездить в медсанбат, она сама, часто под  огнем, приходила к нему на НП - приходила, чтобы только увидеть его.

    Ничего, все забудется. Время излечивает. Оно умеет излечивать.

    Весь день Алексей пробыл в артмастерских, а  когда  вернулся  к  обеду, батареи уже были пусты - дивизион выехал, и среди сиротливых коек  бродила одинокая фигура дежурного, говорившего с унылой обескураженностью:

    - Что ж это такое! Пустота! А тут почту приволокли, целую  кучу  писем. Ну что я с ними буду делать? Бежать рысцой за  машинами  и  орать:  "Стой, братцы!"?

    - Юморист ты, - весело сказал Алексей. - Давай письма,  через  два  дня буду в лагерях - раздам ребятам. Кому тут из наших?

    - Да вот, - пробормотал дежурный и принес целый ворох писем.

    Алексей  лег  на  голый  матрац  соседней  кровати,  положил  сумку    с конспектами под голову, стал разбирать письма не без интереса.

    -  Гляди,  я  пошел  дневальных  шевелить,  -  проговорил  дежурный.  - Обленились, орлы, в связи с новой обстановкой.

    Он читал адреса писем со  всех  концов  России  -  из  разных  городов, колхозов, из воинских частей: счастливая была эта почта - никогда  столько писем не приходило в батарею. Здесь были письма Гребнину из Киева, Нечаеву из Курска, Карапетянцу из Армении, Зимину  из  Свердловска,  был  денежный перевод Борису из Ленинграда. ("Неужели из Ленинграда? Значит, родные  его вернулись из эвакуации?!")

    И    вдруг    спазмой    перехватило    ему    горло,      маленький      желтый конвертик-треугольник словно  обжег

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту