Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

87

целуя ее закрытые глаза, ее лоб, подбородок.

    - Ты не знаешь, а мне ничего не страшно.  Хочешь,  будем  ходить  целую ночь по лесу? Впрочем, тебе нельзя! Почему нельзя, когда  это  можно?  Вот странно - дисцип-лн-на! Слышишь, как чудесно пахнет сено?  И  коростель  - слышишь? Мне всегда кажется, что вечером,  когда  становится  холодно,  он вынимает из-под крыла скрипку, хмурится и проводит смычком по одной и  той же струне. У этого коростеля много детей,  он  страшный  семьянин,  но  он почему-то пессимист. Почему ты так на меня смотришь?

    - Валя, мне кажется, я вас много лет не видел.

    - Алеша, почему мы то на "вы", то на "ты"? "Вы" - это не надо. Ведь  мы знаем друг друга давно. Что  ты  подумал  тогда  обо  мне,  в  Новый  год, помнишь? Какой ты странный был тогда, тебе ничего не нравилось, и  смотрел на меня как-то подозрительно.

    - Этого не помню.

    - Да? Вот смешно! А меня это задевало. Мне хотелось  уколоть  тебя.  Ты знаешь, что я почувствовала тогда? Какое-то любопытство. Помнишь, ты отдал мне свои перчатки?.. Смотри, вон видишь возле обрыва - огонек у бакенщика? А мы одни...

    Тонкий запах лесных лугов исходил  от  сена  и,  чудилось,  от  костра, который совсем догорал, и багровое пятно не пылало  уже,  а  суживалось  в черной воде, густо усыпанной звездами; и костер, и звезды, и берег -  все, казалось, плыло вместе с запахом сена в  вечерней  тишине.  Куда  это  все плывет?.. Где остановка?.. Может быть, там, на том берегу, где  из  черной чащи кустов вылезал красный месяц и плавал на воде, как блюдце?

    В полусумраке белело Валино лицо, ее шея; привалившись спиной  к  копне сена, она сидела так близко, что он опять чувствовал запах ее  волос,  еще не просохших после дневного дождя; и вдруг она повернула к нему  голову  - ее волосы ветерком коснулись его щеки - и  сжала  его  пальцы  с  какой-то ласковой настороженностью.

    - Я ничего не боюсь! С тобой - ничего. Я  никогда  не  знала,  что  так может быть.

    Валя дрожала ознобной дрожью,  прерывисто,  осторожно  вбирала  в  себя воздух сквозь сжатые зубы, и ему все казалось, что от всего исходит  запах сена - от Валиных губ, от платья, от ее рук.

    Он обнял ее.

    Валя доверчиво,  как  во  сне,  положила  ему  обе  руки  на  плечи  и, прижимаясь, вздрагивая, сказала слабым шепотом:

    - Как у тебя сердце стучит, Алеша... И у  меня  тоже.  Вот  костер  уже погас...

    Ее дрожь в руках, в голосе передавалась ему, и он, не слыша свой голос, выговорил только:

    - Валя...

    Он должен был сейчас встать,  чтобы  подбросить  сучьев  в  костер.  Он уперся руками в землю  и  поднялся,  вошел  по  сыроватому  песку  берега, залитому каким-то очень красным светом луны.

          10

    Он вместе со всеми сидел в классе, выполнял приказания, кратко  отвечал на вопросы, дежурил по батарее, но  все  это  словно  проходило  мимо  его сознания, скользило стороной, как в горячем тумане, без твердого  ощущения внешних толчков.

    Раз во время занятий в поле, когда в минуты перекура лежали  на  теплой траве, Алексей повернулся на бок, сорвал  ромашку,  улыбнулся  чему-то,  и Борис, заметив это, спросил:

    - Что с тобой?

    - Абсолютно ничего, Боря.

    -  Нет,  я  чувствую,  с  тобой

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту