Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

81

    - Я приходил. Откуда вы его знаете?

    - Знаю.

    - Вы из госпиталя? - не сразу догадался Дроздов. - Вы, наверно, Валя?

    - Да. Здравствуйте. Знаете что? Вы мне нужны.

    - Э-это невыносимо! - зашипел лысый мужчина в очках. - Не дают  слушать музыку.

    - Надо слушать что-нибудь одно.  -  Валя,  усмехнувшись,  взяла  книгу, спокойно пригласила Дроздова: - Пойдемте. Я напишу ему записку.

    Неподалеку от эстрады, на  скамеечке  под  фонарем,  она  стала  писать записку, а он глядел на  ее  быстро  бегающий  по  листку  карандаш,  ждал безмолвно.

    - Напомните многоуважаемому Алексею Дмитриеву, что в городе  существует госпиталь, куда ему давно уже надо прийти для проверки. Рентген  не  такая уж страшная вещь, чтобы так бояться его. Наконец, скажите  ему,  что  весь госпитальный персонал зол на него. Записку же можете прочитать перед  всей батареей, чтобы Алексей Дмитриев понял: даже сестры  ему  начинают  писать любовно-медицинские письма.

    - Я постараюсь, - ответил Дроздов. - Он, очевидно, забыл...

    - Вот и все. Мне к троллейбусу. А вам?

    - Мне все равно.

    Они вышли из парка, заняли очередь на остановке; и когда Валя уже  села в троллейбус и помахала книгой, крикнув ему: "Только не забудьте!  Ладно?" - и когда троллейбус тронулся и его огни смешались с огнями улицы, он  еще стоял, не до конца понимая, почему так  но  хотелось  ему  возвращаться  в училище: у него было такое чувство, как будто он обманул кого-то и жестоко обманули его.

    "Она, наверно, любит Алексея, - подумал Дроздов,  нащупывая  в  кармане папиросы. - Знает ли он это?"

    В квартале от училища он забрел в незнакомый, сплошь заросший деревьями переулок; впереди над вершинами акаций во дворах еще догорала узкая желтая полоса заката. Здесь все было тепло, провинциально, уютно, как  в  детстве когда-то было по вечерам в заросших липами замоскворецких тупичках.

    Неожиданно он услышал из распахнутого окна на втором этаже приглушенные звуки пианино, молодой женский голос запел:

    Иду по знакомой дорожке,

    Вдали голубеет крыльцо...

    И вдруг он остановился с перехваченным от волнения дыханием,  посмотрел на это раскрытое в тихую листву тополей окно, из которого  мягко  струился свет абажура. Не обращая внимания на прохожих, Дроздов прислонился  плечом к стволу темного тополя и стал слушать. Он чиркал зажигалкой,  но  не  мог курить - спазма сжимала ему горло.

          8

    Сегодня Алексей дежурит по батарее.

    В воскресный день почти половина курсантов в  городском  увольнении;  и кажется, что с полудня до  сумерек  в  расположении  батарей  и  вестибюле училища прочно поселяется солнце. Оно блестит в натертых  паркетных  полах спален, в пустынных коридорах, на подоконниках, оно смотрится в  кафельные полы просторных умывален,  белыми  сияющими  столбами  пронизывает  воздух лестничных площадок.

    А в воскресный вечер вся жизнь  не  уволенных  в  город  переносится  в учебный  корпус.  Но  здесь  никто  не  занимается  -  тут  просто  больше свободного места, чем в кубриках. Из просторного класса топографии, где на стенах развешаны различного масштаба карты и схемы  маршрутных  донесений, сейчас звучит патефон, раздается хохот курсантов и голос Полукарова:

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту