Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

75

он  отдал  распоряжение,  и  все затихли, осторожно  поглядывая  на  него,  на  Меженина,  я  тот,  стиснув челюсти, всверлился в лицо Никитина  жестко-светлыми  глазами,  выговорил, снисходительно ухмыляясь:

    - Ясныть, лейтенант. Сделаю. Как приказано. Наше дело телячье.

    И тотчас, загремев стулом, поднялся, весь расправился, красивый  зрелой телесной ладностью, подошел к тому месту,  где  лежал  мешок  под  столом, вытянул его, рванул  "молнию",  демонстративно-небрежно  высыпал  на  стол перед Таткиным кучу плоских коробочек, разъехавшиеся пачки новеньких купюр и скомандовал:

    - Кто не обжился часами, разбирай без  паники!  Таткин,  считай  гроши! Лейтенанту - право выбрать любые первые!

    - Не надо. У меня еще ходят, - ответил Никитин и тут  же  подумал,  что суеверно  не  заменял  свои  ручные  часы,    старенькие,    с    почерневшим циферблатом от гари и окопной пыли, найденные  им  в  офицерском  блиндаже после почти бескровного боя под Гомелем.

    В тот момент, когда солдаты, взбодренные командой Меженина, затолкались вблизи стола, охотливо разбирая наугад эти игрушечные на вид коробочки,  в столовую вошел  лейтенант  Княжко,  командир  первого  взвода,  крикнул  с порога:

    - Здравия желаю, второй взвод! Привет, Никитин! Позавтракали? А  почему кошку не кормите?

    Он был очень молод, этот лейтенант Княжко, и  так  женственно  тонок  в талии  и    так    подогнан,    подтянут,    сжат    аккуратной    гимнастеркой, крест-накрест перетянутой портупеей, и так нежно,  по-девичьи  зеленоглаз, что каждый раз при появлении его  во  взводе  рождалось  ощущение  чего-то хрупкого, сверкающего, как  узкий  лучик  на  зеленой  воде.  И  хотя  это ощущение было обманчивым - нередко мальчишеское  лицо  Княжко  становилось неприступным, гневно-упрямым, - Никитина будто омывало в  его  присутствии веяние летнего свежего сквознячка, исходящего от голоса, взгляда, от  всей его подобранной фигурки. Княжко был  из  московской  профессорской  семьи, учился на филологическом факультете, жил на Озерковской набережной, хорошо знал переулки Пятницкой, где жил Никитин; они никогда  не  встречали  друг друга на замоскворецких тротуарах и сблизились только на  фронте  в  конце сорок третьего года. Лейтенант Княжко  прибыл,  еще  хромая,  из  тылового госпиталя, был назначен в  батарею  на  место  убитого  командира  первого взвода. До этого он служил в пехоте, командовал  на  Днепре  ротой,  но  в связи с ранением и хромотой был не взят в стрелковую часть, а направлен по личному желанию в дивизионную артиллерию.

    - Если нас посетил  первый  взвод,  то,  конечно,  братский  привет!  - ответил  Никитин,  обрадованный    приходу    Княжко,    испытывая    странное подспудное чувство какого-то  далекого  июльского  утра  в  замоскворецких тупичках, с  солнцем  над  заборами  и  тополиным  пухом  на  мостовой.  - Здравствуй, Андрей! А что такое - откуда у тебя кошка?

    - Откуда, спрашиваешь? Это уж, второй взвод,  недопустимое  безобразие, на глазах у вас животное с голоду может умереть, а вы что?

    Лейтенант Княжко выглядел по обыкновению педантично опрятным, ни единой складки  на  гимнастерке,  светлые  волосы  причесаны  на  косой    пробор, гладко-влажны, грудь

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту