Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

74

снял фуражку, спросил, улыбаясь глазами:

    - Можно к тебе?

    Майя заложила руки за спину.

    - Что же, - наконец проговорила она почти холодно. - Только  не  упади, здесь тумбочка.

    - Ничего, я не упаду, - сказал он и вошел. - Разреши пройти в комнату?

    - Да, можно.

    - Здравствуй, - сказал он и протянул руку.

    Но ока, не подавая руки, отступила еще на шаг.

    - Майя, что случилось?

    - Ничего не случилось.

    - Ты сердишься на меня? За что?

    - А почему я должна на тебя сердиться?

    - Майя, я сдавал экзамены.

    - Очень хорошо. И я сдаю экзамены.

    Он заколебался. Она сказала:

    - Да, я зубрю терапию. Это что-нибудь тебе говорит?

    Он положил фуражку на тумбочку, прошел в комнату, говоря:

    - Майя, я только на две минуты.

    - На две  минуты  можно.  Но  я  проверю  по  часам,  -  ответила  она, по-прежнему держа руки за спиной, посмотрела на  его  лоб  и,  не  скрывая удивления, воскликнула: - Что такое? Откуда у тебя синяк?

    -  Пустяки.  Сегодня  была  обычная  тренировка.    Перед    гарнизонными соревнованиями по боксу. Разреши закурить?

    - Я сейчас дам пепельницу. Ну и легкомысленный нее  синяк!  Садись  вот сюда на диван. - Она поставила на стол пепельницу - маленького галчонка  с разинутым клювом. - Тебе досталось, наверно?

    - Немного, - весело ответил он, садясь на диван и разминая папиросу над разинутым клювом галчонка. - А впрочем, это не совсем так.

    Он чуть щурился, затягиваясь папиросой, его загорелое  лицо  показалось ей размягченным, задумчивым при зеленом свете настольной дампы, а она  все стояла в тени, глядя на него настороженно, как бы мстя  ему  сдержанностью за его долгое невнимание.

    - Ты что-то хочешь рассказать, Борис?

    - Знаешь, я артиллерию сдавал сегодня как на крыльях. Не  знаю  почему. Веришь?

    - Что получил?

    - Конечно, пять.

    - Почему "конечно"?

    - Ну пять. - Он примирительно засмеялся.

    - Какой все-таки ужасный синяк! - опять  сказала  она,  вглядываясь.  - Слушай, хочешь, я сделаю тебе примочку? Все пройдет сейчас же. Все-таки  я медик.

    Он не успел ей ответить, она  вышла  из  тени  абажура,  направилась  в другую комнату и через минуту вернулась с пузырьком  и  ватой,  приказала, подойдя к дивану:

    - Поверни лицо к свету. Не смотри на меня, смотри в сторону, вот так... Боже мой, какой злой синяк! Встань, а то неудобно.

    Борис поднялся, и она повернула его лицо к свету, легкими,  прохладными пальцами притронулась ко лбу,  старательно  встала  на  цыпочки,  невольно касаясь грудью его груди, - и вдруг, покраснев, с улыбкой сказала:

    - Ну, какой ты высокий, лучше сядь.

    Он послушно сел. Она наклонилась, намочила вату жидкостью из пузырька и приложила ко лбу мягкое, холодное, щекочущее, спросила:

    - Больно? - И глаза ее, темные, как ночная  вода,  приблизились  к  его лицу, а губы сразу перестали улыбаться.

    Ему стало жарко от  ее  дыхания,  потом  с  особой  ясностью  почему-то мелькнула мысль, что губы у нее, наверно, упругие и нежные,  он  видел  их совсем близко от себя, эти ее мгновенно переставшие улыбаться губы.

    - Нет." - наконец ответил он и словно поперхнулся.

    - Вот видишь, - участливо проговорила она. - Но все-таки тебе больно? У тебя лоб стал влажным.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту