Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

73

сильные  игроки, если до  конца  быть  справедливым".  -  "Тем  лучше!  -  воскликнул  Олег вызывающе. - Играйте, артиллерист, на той площадке!"

    Борис начал играть по ту сторону сетки, и,  казалось,  через  несколько минут все изменилось там - в какое-то мгновенье он сумел подчинить команду себе, его синяя майка появлялась возле сетки везде,  где  мелькала  желтая майка Олега, который ожесточенно гасил, а он в этот миг парировал, и мяч с силой стукался в его ладони, отскакивая в сторону под  восторженные  крики зрителей. Потом он перешел в наступление - мяч  с  пушечным  треском  стал падать на площадке Майи, счет быстро изменился. Олег помрачнел, сник,  она едва не плакала от бессилия и в конце  игры  почти  ненавидела  Олега,  он двигался на площадке как обреченный.

    После игры Борис взял со скамейки свою гимнастерку, перекинул ее  через руку, добродушно сказал Майе, что очень хотел бы умыться. "Так вот ты  как играешь, - проговорила она, когда они вошли в комнату,  и,  очевидно,  для того, чтобы сделать ему больно, добавила: - Ах, мак мне  Олега  жалко!"  - "Жалко? - удивился он и, умывшись в ванной, одетый, причесанный,  взглянул на часы не без досады. - А мне жаль, что время увольнения  я  истратил  на волейбол!"

    Несколько дней он не приходил, Майя знала: в училище шли экзамены.  Шли экзамены и в институте, она едала уже анатомию,  готовилась  к  зачету  по общей  терапии  -  предмету,  наиболее  любимому  ею,  о  котором    Борис, посмеиваясь, говорил, что это лишь комплекс  человеческого  внушения,  как страх и преодоление страха на фронте.

    Борис был старше ее и по годам, и особенно потому, что  за  его  спиной оставалась необычная, опасная жизнь войны, которая резко отделяла  его  от многих студентов-однокурсников, и было такое чувство,  что  с  ним  вместе можно смело идти по жердочке с закрытыми глазами. Порой  он  был  сдержан, суховат, порой в него вселялась  неистовая  энергия,  тогда  Борис  шутил, острил, смеялся, рассказывал смешные фронтовые истории - и когда шел рядом с ней, звеня орденами,  загорелый,  высокий,  незнакомые  девушки  сначала смотрели на него, потом на нее - и она испытывала смутное чувство ревнивой радости.

    В течение тех дней, когда он не приходил, она внушала себе быть  с  ним непримиримой - его недавняя холодность задевала ее.  "Неужели  он  подумал что-нибудь не так?.."

    В тот вечер невозможно было перевернуть сто  двадцать  первую  страницу учебника по общей терапии. А закат горел над дальними крышами, в  вишневом разливе вычеканивались силуэты тополей,  вырезанные  черным  по  красному, звук волейбольного мяча отдавался в глубине двора.

    Вдруг, опомнившись, Майя соскочила с подоконника, зажгла свет, было уже темно; с сердцем швырнула толстый учебник на стол,  прошлась  по  комнате, говоря самой себе: "Глупости! Глупости все!"

    Продолжительный звонок  раздался  в  передней.  Так  звонил  иногда  по вечерам Олег, чтобы пригласить играть в волейбол, и она, подойдя к  двери, сердито крикнула:

    - Меня нет дома. В волейбол играть не иду!..

    Однако звонок в передней  повторился.  Майя,  сдвинув  брови,  щелкнула замком и отступила на шаг: на пороге полутемной передней стоял  Борис.  Он

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту