Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

60

это?

    Никто в кубрике не спит. Все устали после самоподготовки, но  спать  не хочется.  Чего  вообще  хочется,  неизвестно.  Может  быть,    вспоминается далекое, полузабытое? А может быть, каждый сейчас думает о том,  что  тебя ждут где-то? Ничего, ничего не известно. Ночь - и все.

    На крайней койке возле окна лежит Дроздов, по грудь  накрывшись  легким одеялом. Он неподвижно глядит перед собой, закинув за голову руки.  Рядом, на соседней койке, ворочается  Алексей,  то  и  дело  подминает  под  щеку жесткую подушку. Потом откидывает одеяло. В лунном свете его лицо  кажется рассеянным.

    - Ты не спишь, Толя?

    - Нет, - шепчет Дроздов. -  Странно,  Алеша.  Ты  слышишь,  как  кричат сверчки? Очень люблю крик сверчков ночью.

    Алексей опирается на локоть и прислушивается.

    - Да, - говорит он, - кричат.

    - Луна и сверчки, - шепотом повторяет Дроздов. - Не понимаю,  что-то  в этом есть такое - не передать. И грустно становится почему-то...

    Дроздов вынимает руку из-под головы и потягивается, широкая  грудь  его выгибается, он глубоко вздыхает.

    - Ты слушаешь, Алеша? Я помню, у  меня  был  наводчик,  Зеньков.  Очень угрюмый такой, неразговорчивый парень лет тридцати.  Стрелял  великолепно. Но слова от него никогда не добьешься. У него погибла  невеста  в  Минске. Так однажды после боя, страшного боя, остановились на  берегу  реки  Псел. Лето на Украине. Я устроил ребят в  хате  и  вышел  проверить  часового  у орудия. Ночь чудесная. Роса. Звезды.  Река  блестит.  Лягушки  квакают  на берегу. Как будто и войны нет. Подхожу к орудию и вижу: Зеньков  сидит  на станинах, смотрит на реку, и спина у него трясется.  Плачет,  что  ли?  Не понял я сразу. "Что с тобой?" - спрашиваю.  Молчит,  а  сам  рукавом  лицо вытирает. Сел рядом на станину. Молчу. Долго сидели так. А вокруг  лягушки да соловьи - взапуски. Потом спрашиваю: "Зеньков,  что  же  ты?"  А  он  и говорит: "Сержант, вы молодой еще, может, и не понять вам.  Кабы  в  такую вот ночь не знать, что никто тебя не ждет". Понимаешь, Алеша? А мне иногда вот в такие ночи кажется, что меня ждут,  -  уже  другим  голосом  говорит Дроздов и добавляет задумчиво: - Мне часто кажется, что где-то, в каком-то городе, живет девушка, на какой-то тихой улице, в домике с окном во  двор, и что мы обязательно встретимся... У тебя не бывает такого?

    Дроздов поворачивает голову, смотрит на Алексея испытующе, черные брови темнеют на его лице.

    Алексей не отвечает.

    - Ах, да не в этом дело! - приподымаясь, Дроздов тянется к тумбочке, на пол падает сложенная гимнастерка, звякают ордена. - А, черт,  нет,  курить не буду, - говорит Дроздов, укладывая гимнастерку  на  тумбочку,  и  вдруг садится на кровати, охватив руками колено,  подставив  лицо  застрявшей  в тополях луне. У него сильные плечи гимнаста,  юношески  стройная,  круглая шея.

    Алексей глядит на него с удивлением.

    - Не в этом дело, - повторяет Дроздов. - Вот мне  кажется  иногда,  что ждет меня где-то счастье. Может быть, это девушка с тихой улицы.  А  может быть, еще что. Ведь я до войны думал быть геологом. Понимаешь, ведь многое зависит от того - по правильному ли пути идешь? Ты думал об этом? (Алексей по-прежнему молча кивает.) Ведь

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту