Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

59

на скамейке на прохладном воздухе, курить, глядеть на закат и думать о том, что вокруг  тебя  живут  добрые  люди.  И непреодолимо потянет туда, где закат, или подумается вдруг, что хорошо  бы ехать сейчас по тихой вечерней степи, лежать в сене,  слушать  сверчков  и скрип  колес,  глядеть,  как  над  тобой  покачивается  мерцающее  небо  и рождается ночь. Потом телега спустится  под  бугор,  заплещется  вода  под колесами, потянет сырым  холодом  -  спящая  река,  окруженная  застывшими кустами, еще хранит в себе багровые отблески на середине, но под  обрывами уже скопилась плотная темь; и холодно  ногам,  зябко  всему  телу.  Телега опять взбирается на бугор,  навстречу  тянет  влажным  и  внятным  запахом ромашки и полыни. Вокруг ночь, полная звезд, запахов холодеющих трав.

    И  неожиданно  далеко  впереди,  будто  на  краю  света,  проблескивают неведомые огоньки и темнеют  неясные  в  ночи  силуэты  дальних  деревьев. Сколько до них километров и долго ли ехать до них?

    Двенадцать часов ночи. Был отбой. Везде потушен свет,  только  горит  в коридоре слабая дежурная лампочка.

    Гребнин, стягивая сапог, шепотом рассказывает своему соседу по койке:

    - Знаешь, читал я в одном журнале, вроде в "Ниве", не помню, интересную вещь. Офицер один, итальянский, в империалистическую войну  предложение  в министерство  внес.  Сапог  до  катастрофы  не  хватало,  так  он  что  же предложил: вместо обуви - солдат закалять, строевую - босиком...

    Гребнин снимает гимнастерку, с минуту  сидит,  притворно  позевывая,  и наконец спрашивает:

    - Оригинально?

    - Прекратить раз-говор-чи-ки! - официально и певуче раздается в кубрике команда дневального, в команде его шутливо-грозные нотки. - Кто  нарушает? А, опять Гребнин? Саша, если ты сию минуту не перестанешь нарушать, я тебе преподнесу наряд! Как? Да сию минуту будешь у меня мыть полы!

    Тонкая и нескладная, как циркуль, фигура дневального  Луца,  освещенная луной,  двигается  между  койками.  На  нем  противогаз    и    шашка.    Луц останавливается возле кровати Гребнина и угрожающе таращит глаза.

    - Саша, опять истории? Люди спать хотят.

    Наступает непродолжительное молчание. Весь  кубрик  точно  спит.  Везде тишина.

    - Дневальный! - доносится сдержанный голос  из  коридора.  Там  легкое, осторожное  перезванивание  шпор,  и  около    тумбочки,    облитой    луной, появляется тень дежурного по батарее. - Где вы, дневальный? Почему  не  на месте? Спите, что ли?

    - Я на месте, - обиженно хмыкая, отвечает Луц и шагает к тумбочке. -  Я не могу стоять на ногах неподвижно... Я не аист, товарищ дежурный.

    В кубрике  опять  тишина.  В  коридоре  слышится  начальственный  басок дежурного, ему вторит певучий тенорок Луца.  Где-то  в  глубине  коридора, должно быть возле лестницы, отчетливо шаркает метла второго дневального  - готовятся мыть полы.

    А на дворе июньская ночь. На  подоконнике  и  на  паркете  -  синеватые лунные полосы. В окно видны насквозь пронизанные  теплым  ночным  воздухом верхушки тополей. Ярко-багровая луна сидит в ветвях, заглядывая в  кубрик, и весь училищный двор наполнен прозрачной синью. Звеняще трещат сверчки. И где-то далеко-далеко, за тридевять земель, играет радио. Откуда

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту