Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

73

ребята? Фрицевский пулеметчик никому дышать  не  давал  - лупил с балкона очередями по перекрестку. Заметил - второй  этаж,  взбегаю по лестнице, ага - вот она квартира, звоночки, таблички, ударил плечом,  а дверь, гадюка, открыта.  В  первой  комнате  -  ковры,  мебель,  никого... Какая-то жратва на столе, бутылки, консервы.  А  квартира  -  огромная.  И пулемет смолк, тишина мертвая в доме. Держу палец на спусковом крючке,  на цыпочках иду по комнатам, последняя дверь закрыта, я - торк ее. И враз  за спиной кто-то человеческим голосом: "ку-ку, ку-ку!.." Конец тебе, Меженин, думаю, все! Поворачиваюсь, как зверь, и  режу  очередями.  Вижу  -  а  это кукушка из часов выскакивает: "ку-ку, ку-ку", - а я по ней, по  часам,  по стенам, по зеркалам. Она выскакивает, а я по ней, по ней, сволочуге,  пока вдрызг не раскокошил! Во когда испуг был, Зыкин, а ты  мне  про  поносного фрица вкручиваешь с философией от куриного нашеста! Хреновина!  В  рай  ты мечтаешь попасть, Зыкин, вот твой  угол  зрения,  тебе  свечки  по  убитым фрицам ставить нужно! А в аду все равно встретимся - сколько ты немцев  из своего орудия ухлопал? А?

    - Напрасно часы и зеркала ты порушил, - рассудительно заметил  Зыкин  и начал слепливать новую цигарку. - В тебе черт сидит,  Меженин,  и  хвостом вертит.

    - Насчет хвоста - это верно! - Меженин, жмурясь, как кот,  потянулся  с хрустом сильным, добротным телом. - Эту работу я уважаю! Эх, братцы, а  до войны не то было. Работягой меня считали ударным. Бывало,  придешь  домой, головой ткнешься в подушку - мертвец! Жена с претензиями, конечно:  "Нервы у тебя, значит, Петенька, очень здоровые". - "Здоровые? - говорю. -  Да  я свои нервы давно на запчасти для тракторов променял".  Какая  после  этого любовь? Домкратом не подымешь! А на войне, что ж, здесь свободный разворот есть. Война кончится, братцы, и еще вспомним вольную жизнь!..

    - Я и говорю, черт тебя изнутри ест, - повторил Зыкин.

    - Всего не сожрет, что-нибудь да останется!

    Меженин, как всегда, подавил Зыкина, всецело завладел  общим  вниманием взвода и, сладко дотягиваясь, щурясь на майском солнце, поглаживал крутую, завешенную орденами грудь - во всем удачливый  красавец  парень,  которому прощалось много" за бездумную удаль, за разговорчивость,  за  необычную  в бою везучесть, точно заговоренный он был, и точно вместе с  ним  заговорен был его орудийный расчет,  не  понесший  от  границ  Белоруссии  ни  одной потери. В бою с ним свободно и  надежно  было  и  было  спокойно  в  любых обстоятельствах на передовой, он, чудилось, жил на войне, не  задумываясь, прочно, уверенный в неизменчивое  везение  свое,  и,  не  раз  обласканный судьбой, знал собственную цену в батарее.

    - Вон поглядите, ребята, бухгалтер Таткин у нас  топор  мужичок,  а?  - продолжал Меженин и, веселя солдат, подмигнул в сторону Таткина. - Молчит, как два умных. Тихий, цифры на уме, а ходок,  видать,  был  -  не  приведи господь! Идет с работы, увидит какую-нибудь с толстыми  ножками,  счеты  в кусты и давай вокруг петушком круги делать. Рыжие, они бесовитые,  опасные для девок, как дьяволы! Так, Таткин? Правильно говорю?

    - Славяне, гляньте-ка! - крикнул кто-то,  захохотав.  -  А  Таткин

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту