Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

72

взбудораженные голоса, будто опять с  утра начался  и  продолжался  вчерашний  праздник,  и    Никитин    не    прерывал затянувшийся завтрак, не уходил из столовой, а приятно погружался  в  этот веселый  гул,  ощущая  раскаленно  пылающее  за  окном  солнце  и    сияние мельчайших пылинок в его неиссякаемом яром потоке.

    - А вот что, други мои, было, когда мы через проломы в Тиргартен шли, - степенно заговорил старший сержант Зыкин, посасывая толстенную самокрутку. - В четвертом, как помню, доме пролез я в  дыру,  на  размер  проломленной печки, чтобы, значит, разузнать, как  сподручнее  орудие,  дубину-то  нашу протаскивать. Дело к вечеру было.  Залезаю  в  немецкую  квартиру,  мебель поломанная, темнота, пыль везде толщиной в палец, сквозь щель  на  потолке маленько светом брезжит. А до этого мы в соседнем подвале трофейных жирных консервов нажрались под завязку, живот крутит, спасу  и  терпежу  никакого нет. Ну как в таком положении орудие через пролом  поволокешь,  когда  без удержу наизнанку выворачивает? И смех и грех.  Только  пролез  я  в  дыру, ремень - на шею, автомат рядом положил и готов: присел,  значит,  орлом  в углу, задумался, как полагается. Сижу и слышу - в темноте шорох  какой-то, похоже - шебаршит что-то, потом кряхтенье началось - вздрогнул  я  даже  и рукой за автомат. Глядь - в другом углу фриц сидит, тоже ремень на  шее  и тоже сильно задумался, как следовает расположился,  и  вижу  -  автомат  у ног...

    - Ах ты боже мой! Неужто фриц? Как так? Живой?  -  с  ужасом  изумления воскликнул Ушатиков и хлопнул ладошкой себя по бедру. - И впрямь живой?

    - Это ты где, малец, видел, чтоб мертвый фриц с ремнем на шее по  своей нужде сидел? - осуждающе глянул на него Зыкин, и вокруг засмеялись. -  Дак вот, увидел меня, моментом  хвать  за  автомат,  напрягся  весь,  застонал вроде, а в темноте разобрал я - в немолодых  годах  он  уже.  Что  делать? Сидим секунды, не дышим и друг дружку из углов страшными глазами  убиваем, друг дружку в плен берем. А тут так несет меня, что  и  никакой  войны  не надо, свет белый не мил. И в  голове  мельтешит  что-то:  думаю,  если  он первый  начнет,  тогда  и  я  успею,  мол...  А  он  вдруг  автомат    свой осторожненько так положил и все  смотрит,  смотрит  на  меня,  ровно  овца больная. И я тоже свой на землю и тоже дурной овцой смотрю. Потом  сделали мы это самое дело, он первый как бешеный вскочил, ремень в  зубы,  автомат на шею и в пролом - нырь, так задницей и блеснул! Ну, тогда и  я  встал... Вот такое было.

    - Значит, испугался, Зыкин, а?  -  жестко  хохотнул  Меженин  и  ударил кулаком по столу, заглушая смех солдат. - Эх, евангелисты божьи! В  церкву вам ходить! Да я б его не очередью, а одной пулей на дерьме срезал!  Фрица пожалел?

    Зыкин, размышляя, подул на самокрутку, сказал веско:

    - Хоть умный ты, сержант, а дурак. В вечном деле  все  одинаковы.  Тоже люди...

    - Философ ты с куриных яиц, Зыкин! - ревниво сказал Меженин и бугорками прогнал желваки на скулах. - В этих случаях пусть  лошади  думают,  у  них голова большая... А я вот тоже раз в Берлине дуриком испугался, аж  волосы дыбом. Возле того метро... Как  эта  улица  называлась?  Унтер...  день... линден, помните,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту