Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

40

захохотал.  - Вот черти весенние, на передовую бы их. И горя не знают.

    В саду под скамейкой сошлись,  подрагивая  хвостами,  два  госпитальных кота и, выгнув спины, орали угрожающе и тягуче. Раненые заговорили:

    - Трусоват рыжий.

    - Этот самый белый на горло взял. Дипломат!

    - А вот по Украине шли - все кошки черные. В какую хату ни зайдешь -  и тут тебе с печи кошка прыг! Посмотришь - черная!

    Молодой парень Матвеев, на костылях, с добрым  лицом,  стал  вспоминать случай, когда из сожженной дотла  деревни  на  батарею  пришла  обгоревшая кошка с двумя котятами: прижилась возле кухни, так и  дошла  с  армией  до Карпат. Потом кто-то рассказал, что до войны в деревне была кошка, которая по-особенному храпела - спала и храпела на всю избу, без всякой церемонии. Все засмеялись, задымили цигарками, по очереди зажигая  их  увеличительным стеклом.

    Петр Сизов покрутил головой, ухмыльнулся.

    - Это конечно! А вот у нас был случай. В  городке  Малине,  когда  было непонятно,  где  немцы,  где  наши,  ночью  спим  в  хате,    народу,    как обыкновенно, - и на полу, и на печке...  Вдруг  слышу  -  за  окном  мотор ревет.    Выглянул,    смотрю:    "пантера"    стоит    прямо    у      двери      и стволом-набалдашником водит. Эх, мать честная, думаю...

    - Да погоди ты, - перебил Матвеев и  глубоко  втянул  носом  воздух.  - Слышь, мокрой почкой пахнет. Апре-ель!..

    В "тихом этом  госпитальном  переулке  блестели  на  солнце  прозрачные тополя, нагретые потоки воздуха волнисто дрожали над их  вершинами.  Среди теплого  бездонного  неба,  сверкая  в  высоте  нежной  белизной  крыльев, кружилась над госпиталем стая голубей,  а  мальчишка,  в  одном  пиджачке, ходил по крыше сарая в  соседнем  дворе,  заваленном  щепками,  и,  задрав голову, глядел в эту синеву, завороженный полетом своей стаи.

    За низким забором дворники обкалывали истаявший  лед.  Изредка,  фырча, проезжала машина, разбрызгивая лужи на тротуары.

    Училище было в центре города, далеко от госпиталя. Там, наверно, сейчас идут занятия, в классах - солнечная тишина...

    - Больной Дмитриев, в палату-у! Ай оглох?

    Тетя Глаша вышла на крыльцо и, словно бы из-под очков,  с  неприступной суровостью ощупала глазами всех поочередно.

    - Опять, Петька! А ну  застегнись.  Ты  что,  никак  на  пляже?  Или  в предбаннике подштанники выставил?

    И, подождав, пока спохватившийся Сизов, крякая и ухмыляясь, справился с пуговицами и поясом халата, Глафира Семеновна проговорила командным тоном:

    - Однако, больной Дмитриев, марш в палату! Ужо насиделся на сырости!

    И Алексей умоляющим голосом попросил:

    - Еще минуточку, ведь совсем тепло, тетя Глаша...

    - Сказано! - прицыкнула Глафира Семеновна, взяв его за руку, настойчиво потянула за собой в палату. - Вам распусти вожжи, кавалеристы,  на  голову сядете и погонять будете!

    Всем известно было, что  "кавалеристами"  она  называла  капризных  или своенравных больных, которые, по ее убеждению, готовы были враз  сесть  на голову, как только еле-еле поослабишь вожжи, и  при  ее  последних  словах пулеметчик Сизов прыснул:

    - Верно! Нашего эскадрону прибыло, видать!  -  И,  тотчас  погасив  это беспричинное веселье под пресекающим взглядом

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту