Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

39

и Алексею сначала  показалось:  идет  на  улице  сильный, шуршащий, весенний дождь. В госпитальном саду оглушительно кричали  грачи, качаясь на ветвях перед окнами; наклоняя головы,  они  заглядывали  сквозь стекла в палату нахальными глазами,  как  будто  говорили:  "Чего  лежишь? Весна ведь!" - и, раскачав ветви,  взмахивая  крыльями,  улетали  в  синюю сияющую пустоту неба.

    Погладив рукой нагретое одеяло, Алексей долго смотрел в окно, в  мокрый парк, чувствуя, как лицо ласкалось солнцем, воздухом, видя, как в открытую форточку шел волнистый парок.  Потом  сверху  полетела  сверкающая  капля, разбилась о подоконник: "Дзынь!"

    "Ш-ш-шлеп!" - следом что-то зашуршало, загремело в  водосточной  трубе: должно быть, оттаявший снег скатился с крыши, шлепнулся о влажный тротуар.

    И Алексей, слабо улыбаясь, пошевелился и посмотрел на свою руку, еще не веря, что он выздоравливал или выздоровел. А в  соседней  палате  негромко переговаривались голоса, из коридора иногда доносился стук  костылей;  раз кто-то густо чихнул возле самой двери, и сразу отозвался живой голос:

    - Будь здоров, Петр Васильевич!

    - Сам знаю...

    - Что, продуло ветерком-то на крылечке?

    - Не-ет, на солнышке - хоть загорай. Печет! Это так, от воздуха!

    Наверно, во всех палатах сейчас пусто -  никого  силой  не  удержишь  в корпусе. Все  собрались  с  утра  на  крылечке,  сидят,  переговариваются, покуривают, слушают крик грачей в саду, глядят на солнце,  на  подсыхающие деревья: так всегда в госпиталях весной. Порой, стуча каблучками,  пройдет в перевязочную, что во дворе, Валя; ее серые строгие глаза взглянут из-под ресниц, и при этом она скажет: "Вы почему распахнули халаты?" - и раненые, намного старше ее, семейные,  степенные,  сконфуженно  запахнут  халаты  и долго задумчиво будут смотреть ей вслед.

    Алексей  до  ясновидения  представил  это  и,  слушая  звон  капели  по железному карнизу, вдруг подумал: всю войну он жил ожиданием, что рано или поздно он увидит, поймет настоящее счастье, ясное и неповторимое, как  это апрельское утро, с его капелью и грачами, с  ласковым  солнцем  и  мокрыми стеклами.

          8

    Целые дни кричали и шумели грачи; тополя гнулись в госпитальном саду  - шел с юга теплый влажный ветер. Под деревьями кое-где еще лежали  островки снега, но песчаные дорожки на солнцепеке уже подсыхали. С намокших  ветвей косо летели капли - на пригревшийся песок, на сырые, темные скамейки, а на крыльцо то  и  дело  падали  сосульки,  тоненько  звенели,  скатываясь  по ступеням, которые дымились легким парком, - настоящий апрель.

    Алексей, укутанный в  госпитальный  халат,  сидя  на  перилах,  смотрел вокруг, возбужденный весной: сегодня в первый раз ему разрешили  выйти  на воздух  из  палаты.  Вокруг  толпились  раненые,  нежились  в    соломенных качалках, грелись на солнышке, расстегнув халаты.

    Разбитной пулеметчик Сизов, с орденом и медалью, привинченными прямо  к нижней рубахе, увеличительным стеклом выжигал на перилах  "1945  год".  От перил взвивался струйкой белый дымок, а Сизов говорил подмигивая:

    - Оставлю девчатам о себе память. Небось посмотрят, вспомнят: был такой Петька Сизов. Гляди! Гляди! Сейчас подерутся, дьяволы! - он

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту