Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

37

вслед.

    - Эк и разговаривать не хочешь.

    Валя опустилась на край постели, сложила руки на коленях.

    - Тетя Глаша, поверьте, язык не шевелится...

    - Ладно, ладно, золотко мое, - пробормотала тетя Глаша и  погладила  ее светлые волосы. - Вся ты в мать. А вот смотрю  на  тебя  и  думаю:  и  нет такого молодца, как в песне-то: "Некому березу заломати".

    Валя не ответила; тетя Глаша потопталась и вышла, шаркая шлепанцами.

    Тогда Валя потушила свет, бултыхнулась  в  холодную  постель,  укрылась одеялом до подбородка. Комната будто погрузилась в теплую фиолетовую воду, сине мерцали мерзлые окна, на полу пролегли лунные косяки; тикали тоненько и нежно часы на тумбочке. Валя лежала, положив руку поверх  одеяла,  глядя на легкую полосу лунного света на стене.

    В тишине квартиры резко затрещал телефонный звонок, но ей  не  хотелось вставать - пригрелась в  постели.  Из  другой  комнаты  послышались  скрип пружин, покряхтывание тети Глаши: "Кого это надирает ночью", - по коридору зашаркали шлепанцы в комнату брата и  назад,  под  дверью  вспыхнула  щель света.

    - Валюша, спишь? Какой-то Борис тебя  спрашивает.  Другого  времени  не нашел.

    - Борис? Не понимаю. Сейчас, тетя Глаша.

    Валя сунула ноги в тапочки, побежала в комнату брата, схватила  трубку, сказала, слегка задохнувшись:

    - Да, да...

    - Валя, извините, кажется, разбудил вас? Собственно,  извиняться  потом будем. Дело в том, что Алексей...

    - Да кто это говорит?

    - Борис. Друг Алексея. Помните Новый год? Так вот,  час  назад  Алексея отправили в госпиталь. У него кровь пошла горлом. Открылось ранение... Это я должен был сообщить вам.

    - Час назад?

    Она положила трубку, откинув голову, прислонилась затылком к стене.  Из другой комнаты спросил ворчливый голос тети Глаши:

    - Что там еще за ночные звонки? Что за мода?

    - Ничего, тетя Глаша, ничего, мне надо в госпиталь...

    - Господи, куда ты? Двенадцатый час.

    ...Белыми огнями ярко светились в углу окна аптеки, легкий снежок мягко роился  вокруг  фонарей.  Возле  ворот  кто-то,  широко  расставив    руки, загородил Вале дорогу, проговорил умиленно и пьяно:

    - Какие реснички, а?

    - Подите к черту!

    На третьи сутки ему сделали операцию.

    Операцию делал человек с недовольным прокуренным голосом, он ругался во время операции на сестер, ворчал, брюзжал,  негодовал,  со  звоном  бросал инструменты, и Алексею мучительно  хотелось  посмотреть  на  него.  Но  на глазах была марлевая повязка, сестры крепко держали его за руки, и  он  не мог этого сделать. Он лежал, обливаясь холодным потом, кусая  губы,  чтобы не стонать, ожидая только одного: когда кончится эта хрустящая живая боль, когда перестанут трогать его руками и тошнотворно  звенеть  инструментами. Временами  ему  казалось,  что  он  теряет  сознание,  плавно    колыхаясь, погружается в теплую звенящую влагу. Тугой звон наливал голову,  и  только где-то высоко над ним навязчиво гудел этот прокуренный голос:

    - Расширитель! Зажимы!.. Пульс?..

    Наконец наступила тишина. Устало  и  резко  звякнули  инструменты.  Его перестали трогать руками. Он с ощущением свободы подумал: "Это все",  -  и хотел вздохнуть. Но это был-э не все. Сквозь  плавающий  звон 

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту