Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

36

красное пятно на снегу.

    - Что это? - изумленно спросила она.  -  У  вас  кровь?  Вам  что,  зуб выдернули? Надо холодное на щеку. Прижмите к щеке снег!

    Он стоял не отвечая, глаза были зажмурены, потом ответил странно:

    - Да, кажется... зуб.

    И вынул платок, приложил его к губам.

    - Помешало, - договорил он с досадой и  насильно  улыбнулся  ей.  -  До свидания. Валя... Мне пора...

    - Что, сильно болит?  -  опять  неспокойно  спросила  она.  -  Идите  в училище. Я вас провожу. Идемте же, идемте!

    Через четверть часа они расстались.

    ...Кто-то сказал рядом, будто возле самого его лица:

    - Немедленно врача из санчасти.

    И от этого голоса Алексей очнулся: таким знакомым  показался  ему  этот голос, таким  много  раз  слышанным,  что  он  вдруг  почувствовал  жгучую радость: почему, почему здесь комбат Бирюков? И даже в тот  момент,  когда неприятно-яркий, режущий свет  электричества  до  слез  больно  ударил  по глазам, заставив его прижмуриться, он хотел еще громко спросить:  "Товарищ комбат, как вы здесь?" - но не услышал своего  голоса.  Он  только  смутно увидел капитана Мельниченко, за ним  лейтенанта  Чернецова,  бледное  лицо Бориса, и дошел до сознания зыбкий затухающий шепот командира взвода:

    - Вы... тихонько лежите, Дмитриев.

    У Бориса разжались губы:

    - Алеша... что ты?

    В батарее - тишина, окна чернели: наверно, глубокая  ночь.  Мельниченко присел на кровать, спросил сниженным голосом:

    - Как, сильно знобит?

    - Немного, товарищ капитан... - прошептал Алексей.

    - А я вот сейчас  проверю,  -  сказал  капитан  и  потрогал  его  пульс прохладными пальцами; синие глаза, застыв, смотрели куда-то в сторону.

    И  тут  до  пронзительности  ясно  вспомнил  Алексей  буранную  ночь  в котловине, тактические занятия, себя, бегущего без  шинели,  холм,  шоссе. Потом была Валя, тени снежинок на ее лице, красное  пятно  на  снегу.  Его стало давить удушье, оно плотно и вязко подступало оттуда, из ноющей  боли в груди - и снова появился тошнотно-солоноватый вкус во рту.

    - Отойдите, товарищ капитан, - лишь успел сказать Алексей,  склонившись с кровати.

    У него пошла кровь горлом.

    В одиннадцатом часу ночи Алексея отвезли  в  гарнизонный  госпиталь:  у него открылось пулевое ранение в правом легком.

    В комнате дремотно пощелкивало отопление. Валя села перед  зеркалом  и, устало расстегивая платье, увидела в  глубине  зеркала  -  выглядывало  из приоткрытой двери в другую комнату спрашивающее лицо тети Глаши, подумала: "Не терпится поговорить", и сказала тихонько:

    - Конечно, входите. Вася у себя?

    - Не приходил он. В училище своем ночует, что ли!

    Они работали в одном госпитале: тетя Глаша - сиделкой, Валя -  сестрой, не закончив первого курса медицинского института в  начале  1944  года;  и хотя тетя Глаша усиленно возражала  против  ее  решения  бросить  институт ("Вытяну и одна"), она на это ответила, что "будем  тянуть  вместе",  -  и ушла после зимней сессии.

    - Засыпаешь от дежурства-то? - заметила тетя Глаша. - Бледная ты, ровно заболела. Что так?

    А Валя посмотрела  на  окно,  пусто  высвеченное  мартовской  луной,  и задумалась; вздохнула, молча пошла к постели; тетя Глаша тоже вздохнула ей

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту