Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

70

- карусель.

    - Но-но, Зыкин! - прикрикнул Меженин, мерцая глазами, и голос прозвучал властно. - Ты моих орлов не трогай! Если польза  от  чего  есть,  с  какой стати ушами хлопать? Не заслужили, что ль? Верно, ребята? Ты, Зыкин, у нас - святой, молись за нас! Трофеи по всем статьям взяты. И чин чинарем. Как, Таткин, нормальные  гроши?  Докладывай,  бухгалтерская  голова,  чтоб  все слышали, есть в них какая ценность или я оглупел, как вон  Зыкин  говорит! Себе в карман миллион не положу, мама так делать не велела!

    Он терпкой насмешкой подавил возражение Зыкина, и солдаты, посмеиваясь, одобрительно загудели,  подмываемые  любопытством,  сгрудились  за  спиной рыженького Таткина, который между тем с деловой предосторожностью  отодрал ногтем скрепляющую новенькую  пачку  купюр  банковскую  полоску,  крякнув, священнодейственно послюнив два пальца, вытянул одну бумажку из  пачки  и, рассматривая против солнца, подозрительно покрутил ее и так и сяк;  хитрое усатое личико его выражало важную работу и значительность действия.

    -  Похоже,  не  фальшивые,  -  сказал  он.    -    Рейхсмарка    тысячного достоинства. С такими дело не имел. Не знаю таких.

    И он, бережно вложив купюру обратно в пачку, ударил пальцами о  пальцы, точно пыль счищал.

    - Так если ты бухгалтер, счетовод и петришь в финансах, значит - будешь дело иметь! - возвысил голос Меженин. - Соображай,  бухгалтерская  голова, на полных денежных правах, понял,  нет?  Мы  платим  немчишкам,  и  все  - законно!

    - Давай, Таткин, давай! - послышались ободряющие голоса. -  С  паршивой овцы хоть шерсти клок! Они  у  нас,  гады,  без  денег  все  брали,  а  мы как-никак по совести... А часики  куда?  Значит,  мы  теперь  миллионщики, ха-ха! Ну, сержант, ухватистый ты у нас... А завтрак-то, братцы, про  кашу и бир забыли! И лейтенант ждет!

    "Глупо и непонятно. Зачем им деньги?" - подумал Никитин, молча наблюдая за Таткиным, за распорядительностью Меженина, за солдатами своего  взвода, не в меру возбужденными этими деньгами и часиками, - ведь еще сутки  назад там,  в  Берлине,  на  аллеях  Цоо  ничто    не    имело    ценности,    кроме одного-единственного - жизни.

    - Меженин, уберите со стола всю эту ерунду! Нора завтракать,  -  сказал Никитин в момент краткой тишины и сел на "лейтенантское" место, добавил: - Мешок с трофеями спрячьте-ка под стол, а то  очень  много  шума.  Так  что выдал сегодня старшина? Пиво? Раздайте каждому по  три  бутылки,  сержант, вместо ваших трофеев. Так будет лучше.

    За завтраком пили пиво, шипевшее  пеной  из  горлышек  темных  бутылок, наливали его в большие граненые кружки, взятые на кухне, чокались  толстым стеклом  под  шутливые  тосты,  аппетитно  ели  кашу,  звенели  массивными золингеновскими ложками по фарфоровым тарелкам, тоже взятым  "напрокат"  в кухонном буфете,  говорили,  кричали,  перебивая  друг  друга,  вспоминали шестнадцать дней в Берлине, уличные бои  и  баррикады,  как  проламывались через  квартиры,  через  стены  домов  к    Тиргартену,    -    и,    отмытые, покрасневшие, радостно хохотали при каждой пришедшей на память  детали,  а солнце яростно ломилось в окна,  широко  рассекало  стол  горячими  белыми квадратами, пекло спины сквозь

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту