Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

24

оборвалась, и сейчас же  после  нее:  -  Товарищи курсанты! В пригороде завалило  пути,  два  эшелона  с  танками  стоят  на разъезде. По приказу военного округа  училище  направляется  на  расчистку путей! Ба-атарея, слушай мою команду! Товарищи офицеры, занять свои места. Шагом ма-арш!

    Шагали, нагнув головы, защищаясь от бьющего в  лицо  снега.  Ветер  дул вдоль колонны, но в середине плотного строя,  казалось,  еще  было  тепло, разговоры не умолкали, и батарея шла оживленно. Уже за воротами  проходной Луц откашлялся, громко спросил:

    - Споем?

    - Запевай, Миша! - ответил Гребнин.

    Луц, как бы проверяя настроение  шеренги,  переглянулся  с  товарищами, подмигнул Гребнину и начал глуховатым баском:

    За окном черемуха колышется,

    Осыпая лепестки свои...

    - Саша! - крикнул он, смеясь. - Саша, подхватывай!

    Но песни не получилось. Ветер схватил и порвал ее. От этого  стало  еще веселее, хотелось закричать что-то в  ветер,  идти,  распахнув  шинель,  в плотные, неистовые снеговые налеты. Больше песня не возобновлялась, но все шли в странном волнении.

    Шли по шоссе среди гудящего тополями города, затемненного бураном.

    На перекрестке колонна неожиданно остановилась. Из бурана, будто дымясь красными окнами, с гулом выделился  огромный  катящийся  утюг  трамвайного снегоочистителя, пропал в метельной мгле.

    - Шагом ма-арш...

    По обеим сторонам шоссе потянулись темные силуэты качающихся  деревьев, низенькие дома со ставнями -  окраины.  Потом  впереди  проступили  мутные сквозь летящий снег  большие  огни.  А  когда  колонна  приблизилась,  все увидели огромное здание вокзала,  ярко  освещенные  широкие  окна,  должно быть, уютного теплого ресторана, вьюжно  залепленные  фонари  у  пустынных подъездов. И донеслись далекие или близкие - не понять -  тоскливые  гудки паровозов.

    - Ба-атарея, стой! Командиры взводов, ко мне! - разнеслась команда.

    Вдоль колонны проносились рваные белые  облака,  шумели  тополя,  буран крутился среди заваленных снегом скамеек станционного сквера.

    - Закуривай, что ли, пока стоим! - сказал Борис, прикурив от  зажигалки под полой шинели, и окликнул, стоя  спиной  к  ветру:  -  Алексей,  хочешь табачком согреться?

    Алексей воткнул лопату в  сугроб,  подошел  к  нему;  Борис  переступал ногами, точно выбивая чечетку, возле заборчика сквера.

    - Слушай, мне показалось - ты немного надулся на меня? Объясни, Боря, в чем дело?

    - Я? - переспросил Борис. - Ерунда! Из-за  чего  мне  на  тебя  дуться? Только меня коробит  от  этих  маленьких  приказаний:  "Получить  лопаты", "Распишитесь в получении имущества" - просто начался  мелкий  быт,  Алеша! Вот ты мне спокойно говоришь  "распишись",  словно  ты  уж  к  этой  жизни привык. Неужели мы превращаемся в тыловых службистов?

    - Какие службисты? - сказал Алексей, понимая и в то же время не понимая до конца, о чем говорил Борис, чувствуя  какую-то  недосказанность  в  его словах. - Мне показалось, мое приказание обидело тебя.

    - Я сказал - ерунда это! Чувствую, не сумею я тут ужиться! Градусов все равно жизни не даст! Физиономия моя, видишь, ему не  понравилась!  Удирать на фронт нужно, вот что мне ясно!

    Борис злобно швырнул окурок, затоптал

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту