Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

21

тебя прошу, Саша, выкладывай, как на тарелке, что у  тебя неясно в артиллерии. Мы разберемся. Хочешь? Спокойно и без паники. Теперь, пожалуйста, прямой вопрос: что такое оси  координат?  Думай  сколько  тебе влезет, но хочу услышать ответ. Повторяю: без паники.

    - У нас говорили так в Киеве в сорок первом: спокойно, но без паники, - поправил  Гребнин  и  ответил  довольно-таки  неуверенно,  что  такое  оси координат.

    -  Правильно,  ты  же  прекрасно  соображаешь!  -  воскликнул  Луц,    с преувеличенным восторгом вытаращив глаза.

    - Не говори напрасных  комплиментов.  Лучше  свернем  "вырви  глаз",  - уклончиво проговорил Гребнин, отрывая листок от газеты. - У меня сейчас  в голове как в ночном бою. А дело в том, Миша: стереометрию я не успел. Ушел в ополчение, когда немцы были  под  Киевом.  Не  закончил  девятого.  А  в училище меня послали, видать, за награды...

    Где-то  в  глубине  коридора  отрывисто  и  торжественно  пропел    горн дневального, оповещая конец первого часа занятий.

    - Встать! Смирно!  -  скомандовал  Дроздов.  -  Можно  покурить,  после перерыва на второй час не запаздывать!

    -  В  армии  четыре  отличных  слова:    "перекур",    "отбой",    "обед", "разойдись",  -  пророкотал  Полукаров,  захлопывая  книгу  и  всем  телом потягиваясь лениво. - Братцы, кто даст на закрутку, всю жизнь буду обязан!

    Во время перерыва  в  дымной,  шумной,  набитой  курсантами  курилке  к Гребнину подошел Дроздов и, улыбаясь, подув на огонек цигарки, обрадованно объявил:

    - Завтра освобождают хлопцев. Уже готова записка. Видел у комбата.  Два дня чертей не было, а вроде как-то пусто! Как они там?

    В то утро, когда дежурный по гауптвахте сообщил Алексею,  что  кончился арест, он, покусывая соломинку, вытащенную из матраца,  неторопливо  надел все, что теперь ему полагалось, - погоны, ремень, ордена,  -  после  этого оглядел себя, проговорил с усмешкой:

    - Ну, кажись, опять курсантом стал... Взгляни-ка, Борис.

    Тот,  обхватив  колено,  сидел  на  подоконнике    прокуренного    серого помещения гауптвахты; с высоты неуютных  решетчатых  окон  виден  был  под солнцем снежный город  с  белыми  его  улицами,  тихими  зимними  дворами, сахарными от инея липами. Борис хмуро и  молча  глядел  на  этот  утренний город, на частые дымки, ползущие над  ослепительными  крышами,  и  Алексей договорил не без иронии:

    - Слушай, не остаться ли мне еще на денек, чтобы потом вместе явиться в училище к Градусову и доложить, что мы честно за компанию  отсидели  срок? Думаю, Градусову страшно понравится.

    - Брось ерничать! - Обернувшись, Борис соскочил с подоконника, лицо его неприятно покривилось, стало злым. - Не надоело за два дня?

    Дежурный  по  гауптвахте  -    сержант    из    нестроевых,    -    пожилой, неразговорчивый,  плохо  выбритый,  в  помятой  шинели,  по  долгу  службы обязанный присутствовать при церемонии освобождения, значительно кашлянул, но ничего не сказал Алексею, лишь поторопил его сумрачным взглядом.

    - Ну а все-таки, Борис? Остаться?

    - Хватит, Алешка, хватит! Иди! А плохо одно: Градусов теперь проходу не даст. Наверно, по всему дивизиону склоняли фамилии, и  все  в  винительном падеже!

    - Наверно.

    - Ладно. Пошли

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту