Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

20

приперся? Письмо не дадут написать.

    - Письмо? - кротко спросил Луц. - Пиши, я сяду рядом.  Ходят  усиленные слухи, что у тебя табак "вырви глаз". Давай скрутим на перерыв. Почему  ты уединился, Саша?

    -  А  что  мне  там  делать?  Хлопанье  ушами  никому    не    доставляет удовольствия. Вот, например, абсцисса. - Он с насмешливо-удрученным  видом поднял палец. - Абсцисса! А с чем ее кушают?  Ничего  не  понимаю!  Вот  и хлопаю ушами, как дверью на вокзале!

    Он сказал это не без горького яда, но до того покойно глядели  на  него карие улыбающиеся  глаза  Луца,  так  невозмутим  был  его  певучий  голос южанина, что Гребнин спросил непоследовательно:

    - Вроде ты из Одессы?

    - Да, эта королева городов - моя родина. Какой город - из белого камня, солнца и синего моря. И какие чайки там!..

    - Ну, чайки хороши и на Днепре. Подумаешь - чайки!

    - Сравнил! Речные чайки - это те же  жоржики,  что  надели  тельники  и играют под морячков.

    - А шут с ними!.. А мать и отец где?

    - Мать и отец были цыгане, умерли от холеры. Я жил  с  тетей  и  дядей. Собственно, не тетя и дядя, а усыновили.

    - Эвакуировались?

    - Ушли пешком. Тетя с узлом, а я сзади плетусь. А  потом  тетю  потерял под Ганьковом во время бомбежки. Ну...  вот,  а  меня  подобрала  какая-то машина, потом - на Урал. Там в подручных на  заводе  работал,  а  потом  в спецшколу... Ну ладно - биографии будем рассказывать потом. У меня к  тебе категорический вопрос: почему тебе невесело?

    - Но ты откуда взял, что мне невесело? - Гребнин в  раздумье  покосился на инистые папоротники темного окна. - Не то сказал.

    - Прости, Саша, я тебя не обидел? Я хотел выяснить обстановку. Если  ты хочешь быть один и писать стихи, я могу уйти.

    - Какие стихи? Нашел великого поэта! Сиди и  давай  разговаривать.  Эх, что с моим Киевом, а? Я жил на улице Кирова, рукой  подать  до  Крещатика, там растут прекрасные каштаны. Рядом - Днепр, шикарные пляжи.  Эх,  Мишка! Забыл даже, какой номер трамвая ходил по набережной! Забыл!

    - А я на Островидово, - глубоко вздохнул Луц, вспоминая. - Тоже  улица! Но в Аркадию ездили купаться. Трамвай останавливался на кольце, слезаешь и идешь к морю...

    Они оба помолчали. Ветер  жестокими  порывами  корябал  холодной  лапой классные стекла снаружи, рассеянный снежный дым летел с крыши, несся  мимо фонарей на плацу.

    - Снег... - сказал Луц грустно. - Ты, Саша,  ходил  в  такую  погоду  в разведку? Холодно?

    - Нет, ничего... Полушубок и валенки. И водки немножко. Сто граммов.

    - "Языков" приводил?

    - Не без этого. - Гребнин послушал, как  дребезжат  стекла  от  навалов ветра, вполголоса  заговорил:  -  Однажды  вот  в  такую  погоду  вышли  в разведку. Вьюга страшная. Ползли и совершенно потеряли ориентировку. Вдруг слышу:  скрип-скрип,  скрип-скрип.  Ничего  не  могу  сообразить.  Ресницы смерзлись - не раздерешь. Присмотрелся. Сбоку метрах в пяти проходят двое. К нашим окопам. Потом еще трое. Что такое?  Встречная  немецкая  разведка. Троих мы живьем взяли... - Он взлохматил на затылке белокурые свои волосы, другим голосом спросил: - А ты почему о разведке?

    Луц, лукаво-ласково взглядывая на него, погладил ладонью край стола.

    - Убедительно

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту