Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

19

на себя  в  зеркало:  "А  что  мне  -  на светские балы ездить? Сойдет!" - и выменял у кого-то  вечный  целлулоидный подворотничок,  чтобы  не  отдавать  непроизводительного  времени  лишнему армейскому туалету.

    На  самоподготовках  для  полного  отдохновения  от    дневных    занятий Полукаров запоем читал французские приключенческие  романы,  но  читал  их весьма по-особенному - так  было  и  сейчас;  изредка  он  менял  позу,  с неуклюжестью просыпающегося медведя ворочался  и,  тряся  головой,  стучал огромным  кулаком  по  столу,    рокочущим    баритоном    комментировал    во всеуслышание:

    - Остроумно! "Скажите, сударь, над чем  вы  смеетесь,  и  мы  посмеемся вместе!" Мысль! Умел загибать старик. Уме-ел! А? Были люди! -  И  опять  в восторженном изнеможении  погружался  в  чтение,  шелестя  страницами,  не замечая вокруг никого.

    - Что это такое? Только сосредоточился! -  раздался  возмущенный  голос Зимина. - Все время мешают!

    Зимин,  весь  распаренный,  с  потным  носом,  случайно  сломал  кончик карандаша, разозлился еще больше, отшвырнул линейку, крикнул Полукарову:

    - Не мешай, пожалуйста! Дюма! Майн Рид несчастный!

    - Ба-алван! - громогласно  возмутился  Полукаров  чему-то  в  книжке  и тяжеловесно хлопнул ладонью по столу. - Упустил!..

    В классе засмеялись. Дроздов сказал внушительна:

    - Ты бредишь? У тебя всегда в это время?

    - Ничего не получается! Ужас!.. - воскликнул Зимин, и  таблицы  Брадиса полетели к Карапетянцу на стол.

    Тот аккуратно положил таблицы поверх сумки, осуждающе проворчал:

    - Не кидай вещами.

    - Ты мешаешь! Ты сам болван! - с негодованием объявил Зимин Полукарову.

    Вокруг Зимина зашумели, все повернули головы - одни с улыбкой,  иные  с досадой,  а  Полукаров,  как  будто  окончательно  проснувшись,    фыркнул, покрутил головой и заговорил, не обращаясь ни к кому в отдельности:

    - Ну и книга, братцы мои!  Погони,  выстрелы,  прекрасные  глаза  леди, шпаги... А все же увлекательно! Умел старик закручивать: пыль  коромыслом, скачут, убивают, любят, как леопарды... Ерунда нахальнейшая и невероятная! И что удивительно: старик наляпал столько романов, что  количество  их  не подсчитано! Но умер в бедности, трагически. Последние дни зарабатывал тем, что стоял манекеном в магазине. Вот вам и Дюма!

    - Тише! - оборвал его Дроздов. - Решай  задачи  и  не  мешай.  Попрошу, восторгайся про себя!

    А в это время Гребнин и Луц сидели за последним столом, возле  окна,  и разговаривали вполголоса. В самом начале самоподготовки  Гребнин  не  стал решать задачи вместе со взводом: взял свою фронтовую сумку и с  презрением к тангенсам и косинусам уныло поплелся  в  конец  класса,  чтобы  написать "конспект на родину", то есть письмо домой. Здесь, в углу, было так  уютно и тепло от накаленных батарей и  так  невесело  гудел  ветер  за  окном  в замерзших тополях, обдувая корпус училища, что Гребнин задумался вдруг над чистым листом бумаги, - насупясь, рассеянно  покусывал  кончик  карандаша. Тогда Луц, увидев непривычно насупленное лицо Гребнина, отъединившегося от взвода, медленно встал и направился к нему. Когда  перед  столом  возникла его длинная сутуловатая фигура, Гребнин с досадой сказал:

    - Чего

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту