Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

8

везде  -  на  столе,  на тумбочке, на стульях - лежали книги с мудреными военными  заглавиями,  меж раскрытых страниц темнел папиросный пепел. О чем он думал по ночам?

    Раз во время этой  утренней  уборки  из  середины  одной  книги  выпала крохотная, уже пожелтевшая от времени  фотокарточка;  на  обороте  детским круглым почерком было написано: "Родной мой, я всегда тебя буду  помнить". Тетя Глаша, охнув, опустилась на стул и  заплакала  -  это  была  Лидочка, покойная жена Василия Николаевича: с тонкой шеей, большеглазая, с наивной, смущенной полуулыбкой, которая как бы говорила: "Не смотрите на  меня  так пристально, я не хочу улыбаться", - это совсем детское лицо поразило ее. И целый день тетя Глаша думала об этой улыбке, об этой тонкой ее, слабой шее и даже несколько раз доставала и смотрела на маленькую зеленую пилотку  со звездочкой, которая лежала в чемодане у Василия Николаевича, хранимая  им. Это было все, что уцелело от жены его; сама она осталась в далекой Польше, на высоте 235, возле незнакомого города Санок.

    Тетя Глаша никогда не видела ее живой, никогда не слышала ее  голоса  - знала  только,  что  она  была  военной  сестрой  и  работала  в  каком-то медсанбате, где Василий Николаевич познакомился с ней.

    "Господи, - прижимая руки к груди, думала она в тот день, когда увидела фотокарточку, - ведь совсем ребенок. Зачем ее убили?"

    Но Василий Николаевич ничего не говорил о  своей  жене;  и  когда  Валя настойчиво просила его что-нибудь рассказать  о  ней,  он  лишь  хмурился, отвечая: "Все прошло, Валюша".

    Но, очевидно, ничего не прошло.

    Недавно к ним зашла молоденькая медсестра из госпиталя, и,  когда  Валя представила ее: "Это Лидочка", Василий Николаевич быстрее, чем надо, пожал ее протянутую руку; и тете  Глаше  показалось,  в  глазах  его  толкнулось выражение невысказанного вопроса. "Очень приятно, Лидочка", - сказал он  и произнес слово "Лидочка" так медленно  и  ненадежно,  что  эта  медсестра, покраснев, спросила: "Вам не  нравится  мое  имя?"  Он  посмотрел  на  нее странно и ответил, что имя это очень ей подходит, и ушел в  свою  комнату, извинившись.

    В Новый год он не пошел на вечер в училище, наверно, потому, что ранним утром принесли письмо. Тетя Глаша вынула  белый  треугольничек  из  ящика, шевеля губами, прочитала на штемпеле: "Проверено военной  цензурой",  -  и крикнула радостно:

    - Васенька!

    А он вышел с намыленной щекой,  без  кителя,  в  нижней  рубашке,  взял письмо и тут же, держа еще в руке помазок, прочитал его; и  впервые  вдруг крепко выругался вслух - видимо, забыл, что рядом стояла тетя Глаша.

    - Убило кого? - спросила она упавшим голосом. - Товарища твоего?

    - Да... старшего лейтенанта Дербичева. Какой  парень  был  -  цены  ему нет!..

    И тотчас же ушел к себе, слышно было - затих, а когда теперь  он  лежал на диване, весь день не выходя из дому, и когда говорил  о  доброте,  тетя Глаша чувствовала, о чем думал он, и в порыве  непроходящей  жалости  и  к нему, и к Лидочке, и  к  неизвестному  ей  погибшему  на  фронте  старшему лейтенанту спросила все-таки совсем некстати:

    - Письмо тебя расстроило, Васенька?

    А Валя сидела молча, усталая, вертела в пальцах рюмку,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту