Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

68

лишнее украшение, что, несомненно, вызвало  бы  кривую  ухмылочку  Меженина,  его подъедающий возглас: "А лейтенант-то наш усики отпустил! К чему бы это?"

    Закончив бритье, он смочил полотенце горячей водой и, разглядывая себя, обновленного,  в  зеркале,  протер  лицо,  шею,  грудь,  испытывая  бодрое настроение прекрасного весеннего утра, и от этого  парного  компресса,  от какой-то звонкости в каждом мускуле,  и  от  того,  что  никуда  не  нужно торопиться, ничего не надо решать, даже серьезно думать, чего нельзя  было и предположить сутки назад в пылающем пожарами Берлине.

    -  Лейтенант,  а  лейтенант,  завтракать!  -  сквозь  пчелиное  гудение послышался крик снизу. - Пиво стынет!

    И Никитин,  причесанный,  застегнутый,  провел  влажным  полотенцем  по орденам, освежая эмаль, куда въелась  пятнышками  пороховая  гарь,  ощущая упругость тела и физическую чистоту, еще раз осмотрел свое лицо в  зеркале и сказал опять вслух:

    - Все отлично. И все прекрасно.

    Когда же он  спускался  по  винтовой  лестнице  в  столовую,  галдевшую голосами, и заскользил локтем по гладким  деревянным  перилам,  его  вдруг душным ветерком остановила  мысль  о  том,  что  все  это  новое,  легкое, бездумное, без  близости  войны,  должно  вот-вот  оборваться,  кончиться, исчезнуть, что он, его взвод в немецком городке живут в неправдоподобном и обманывающем тумане  счастья,  которое  не  может  долго  продолжаться.  И вспомнил себя, грязного, потного, черного, с ввалившимися  худыми  щеками, каким предстало его лицо в том же зеркале  позавчера  ночью,  после  того, как, расположив солдат в свободном немецком доме, этом нежданно  посланном войной рае, он впервые перешагнул порог занятой им мансарды.

          2

    В столовой, большой, накуренной, наискось из окон пронизанной  столбами солнца, заполненной солдатами его взвода, в  толчее  и  хаосе  оживленного говора,  смеха,  шуточек,  общего  возбуждения  вокруг  стола    запоздалое появление Никитина сразу  было  встречено  обрадованными  возгласами:  "А, лейтенант, давай на свое место, все готово!"  -  и  тот  укол  тревоги  на лестнице прошел мгновенно - прошел  ненужным  напоминанием  об  опасности, некстати. И он снова подумал удовлетворенно:  "Конечно,  не  стоит  ничего вбивать в голову, пока идет все отлично! Главное - жив мой взвод и жив  я! Что же еще нужно?"

    Большинство солдат толпились  у  края  стола,  шумели  позади  сержанта Меженина, а он, стоя, коленкой  придерживал  мешок  на  стуле,  вертел  на ремешке вынутые из коробки часики, оглядывал солдат сощуренными глазами  и говорил громко:

    - Рассудим, братцы - что за это дело можно иметь? Поджаренную свининку, пиво и всякую немецкую жратву. Спрашивается, как такое сделать? Кумекаю  - а раз плюнуть! Таткин, слушай сюда! После завтрака тебе сходить к  хозяину закрытого магазина, что напротив, и предложить: мол, так и так, не желаете ли часики по обоюдному соглашению насчет обмена, полюбовно, хоть  мы  вас, сволочей, и придушить должны, а кое-как терпим!  Нет  возражений,  пустить трофеи по этому делу?

    - Какое там! Таткин сможет, он - голова в цифрах! Счетоводом в  колхозе на счетах чесал небось, как на пианинах! Его б старшиной поставить,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту