Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

236

    - Чего бараном орал, гудок?

    - Ну? - хмуро сказал Плещей и подтолкнул Константина  к  выходу.  -  На линию давай. Все должно быть как у молодого в субботу! Идеально. Ни  одной придирки в смену! Ясно? Все как надо. И Акимов не понял,  и  я  не  понял. Ясно? У нас слух плохой... А Сенечка умом не допер.

    - Понял, Федор Иванович, - негромко ответил Константин.  -  Спасибо.  Я все понял.

    - Давай, давай на линию!

    Вечером, бреясь в  ванной,  Константин  долго  разглядывал  свое  лицо, темное, смуглое, похудевшее, казалось, обожженное чем-то;  глаза  смотрели устало и ожидающе - незнакомо.  Прежде,  бреясь  и  любя  эти  минуты,  он насвистывал и подмигивал себе в зеркало, чувствовал  тогда,  как  молодеет кожа на пять лет. Теперь бритье не так ощутимо молодило его -  подчеркнуто открывало чуть тронутые сединой виски, - и мысль о том, что Ася видела это его новое лицо, была неприятна Константину.

    Потом, ожидая Асю, он приготовил стол к ужину и задумчиво,  со  знанием дела, как будто всю жизнь  занимался  этим,  заваривал  чай.  Теплый  пар, подымаясь, коснулся его выбритого подбородка, защекотал веки. И  он  опять представлял свое лицо темным, усталым, каким видел его в зеркале, и лег на диван, поставил пепельницу на стул.

    Тишина стояла в квартире теплой неподвижной водой, и звуки  расходились в ней, как легкие круги  по  воде:  приглушенные  заборами  далекие  гудки машин, изредка позванивание застывших луж под чьими-то шагами во дворе.  И было странно: то,  что  произошло  с  ним  в  последние  дни,  и  то,  что происходило в мире, бесследно тающей зыбью растворялось в этой  тишине,  и он почувствовал, что смертельно, до тоскливого  онемения  устал,  что  его охватывает равнодушие ко всему, это бездумное расслабление мысли и тела.

    Он поморщился, услышав затрещавший телефон.

    От неожиданного звонка закололо в висках. Но он не хотел вставать, не в силах разрушить это состояние бездумного  и  отрешенного  покоя;  затем  с насилием над собой снял трубку - могла звонить Ася.

    - Да...

    Трубка молчала.

    - Да, - повторил Константин. - Да, черт возьми!

    - Мне Константина Владимировича...

    - Я слушаю. Слушаю! Кто это?

    -  Добрый  вечер,  Константин  Владимирович,    -    откуда-то    издалека зашелестел в мембране мужской голос, и Константин переспросил раздраженно:

    - Да с кем я говорю? Ничего не слышно!

    - Слушайте меня внимательно и не перебивайте. И  не  задавайте  никаких вопросов. Я звоню вам для того, чтобы дать только один совет.  Я  понимаю, что Илья Матвеевич трус и деревянный дурак, но и вы  поступаете  не  более умно, простите за прямоту. Мой вам совет: выбросьте немецкую игрушку  куда угодно, чтобы у вас ее не было. Если вы  еще  не  выбросили.  И  если  вам нравится дышать свежим воздухом. Надеюсь, этого телефонного звонка не было и вы ни с кем не разговаривали. Не говорите об этом и жене. Это все!

    Константин вытер обильно выступивший, как после болезни, пот на висках, пошарил сигареты на стуле и, когда закурил, вобрал в себя  дым,  обморочно закружилась голова.

    "Ловушка? Это ловушка? Но зачем, зачем? Соловьев... У него был  Михеев? Озлобился и пошел? Что ж - вот оно, злое добро? А как?  Как  иначе?..

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту