Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

66

циферблат, протер стекло пальцем.

    - Виноватую голову меч не сечет, товарищ лейтенант.

    - Не виноватую, а повинную, - поправил Никитин.  -  Виноватую  как  раз сечет. Ну, так где же взяли?

    - Законно все, безо всякого Якова, - снисходительно проговорил  Меженин и выпрямился. - На ночь, было дело, оторвался  я  в  полевой  госпиталь  к знакомым сестричкам, у одной там день рождения, законная, кажись, причина. А расположились они в Фейн или... Штейн... дорфе,  хрен  его  знает...  не выговоришь, в деревушке, в общем, километров  шесть  отсюда.  Возвращаюсь, значит, на рассвете через лес, глядь - справа, за кустами, чернеет что-то, похоже - машина, по виду штабная, разбитая вдрызг. Миной разворотило ее  и изуродовало, как бог черепаху. Посмотреть  надо  бы,  думаю,  ради  такого интересного случая. Подхожу - а в машине барахло всякое  и  еще  ящичек  и мешок. Чистенькие. Очень уж любопытно стало, и вскрыл я их. А  в  ящике  - часы, в мешке - пачки грошей. Для удобства двадцать штук часиков в  мешок, а остальные там оставил, ящик в кустах замаскировал,  чтоб  не  соблазняло кого. Вот так было дело, товарищ лейтенант. Интересуюсь, что за  часики  - ценные или дерьмо?

    - А документы? Там были документы? - спросил Никитин. - Не взяли?

    - На кой они вам  -  для  музея,  что  ли?  Война  сегодня  или  завтра кончается. А вы документики спрашиваете. Ценность-то какая? Дешевле чиха.

    Внизу, на первом этаже, все громче, все отчетливее разносились  звучные голоса солдат, гремели котелки  -  оживленная,  без  серьезных  забот,  но предприимчивая перед завтраком суета, перед общим сбором взвода за столом, общими разговорами перед дозволенным пивом, сполна отпущенным старшиной из трофейных берлинских запасов.

    - Все, знаете, я вижу, сержант. Что война кончается, ясно.  А  кто  вам сообщил, что именно завтра кончится? Сам господь бог?

    - Ноздрей чую, товарищ лейтенант. Для нас тут - все, шабаш, стрелять мы кончили.

    - Хотел бы. Но ваше чутье, сержант, еще не аргумент.

    Он по обыкновению уже говорил с Межениным чрезмерно официально,  и  это опять была выработанная норма защиты в общении со своим командиром орудия. Его нагловато-самонадеянная усмешка  сомкнутыми  губами,  его  с  холодной пустинкой глаза  постоянно  выражали,  мнилось,  полускрытое  презрение  к Никитину,    этому    москвичу-лейтенанту,      интеллигентному      чисторучке, оторванному от мамы и папы, от сладких барбарисок,  от  задачек  в  школе, тогда как сам Меженин за тридцать прожитых лет хлебнул разного опыта через край.

    - Посмотрим, какую ценность вы обнаружили, сержант.

    Никитин взял  новую  тугую  пачку  купюр,  увидел  под  черной  печатью изображение орла, "Deutsche Reichsbank 5000" и швырнул пачку  в  раскрытый мешок, точно камень, не представляющий никакого интереса;  потом  осмотрел часики,  протянутые  Межениным,  и,  за  кончик  ремешка  опуская    их    в подставленную ладонь сержанта, сказал с брезгливым безразличием:

    - Ерунда, Меженин. Рейхсмарки ни к чему,  можно  в  печку.  Часы  -  не швейцарские. Пасхальные подарки немецким солдатам. Поняли?

    - Ясныть, - насмешливо смежил  женские  ресницы  Меженин.  -  А  может, товарищ лейтенант, рейхсмарки-то к чему?

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту