Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

229

добрее, чем, казалось, все эти  знакомые  и  незнакомые  люди  за этими  спокойно  освещенными  окнами  во  дворе.  Жесткий  ком  пистолета, давивший на грудь,  -  комок  зла,  страха  за  Асю,  за  все,  что  могло свершиться, - было тоже закономерностью.

    Он сказал:

    - Идите к отцу, Тамара. И  помиритесь.  Не  стоит  портить  друг  другу жизнь. Из-за пустяка. Честное  слово,  жизнь  неплохая  штука,  если  быть добрым к добру и сволочью к злу. И тогда прекрасно будет.

    - Что? - одними губами спросила Тамара. - Какое зло?

    - Это вы когда-нибудь поймете. Вы все поймете. Послушайте меня, идите к отцу и скажите ему, что ничего не было. Ведь он вас любит.

    Она посмотрела на него из темноты недоверчиво, потом сказала:

    - Почему вы так говорите?..

    - Томочка! - жалобным голосом позвал Берзинь  из  сарая.  -  Константин Владимирович.

    - Идите! - сказал Константин, не отвечая на ее вопрос. - Идите.

    Взглянув на сарай, она осторожно вздохнула и тихими  шажками  двинулась по тропке. В оранжевом от свечи проеме двери проступала маленькая и жалкая фигура Берзиня. Покашливая, он горбился,  и  в  позе  его  были  убитость, желание мира.

    Константин пошел к парадному.

          13

    Иногда ему казалось - вся квартира была полна звуков:  хлопала  пружина парадного, Берзинь трубно и мужественно сморкался в  коридоре;  гулко,  но неразборчиво шли волнообразные голоса из кухни, стихали и вновь  толкались в стены, и Константин лежал на диване, в полузабытьи различал эти звуки.

    Потом голоса стихли на кухне.

    "Почему люди так много говорят? - думал  Константин.  -  Какой  в  этом смысл? Что это, форма самозащиты?!. Берзинь отлично  понял,  что  пистолет мой. Но он слишком честен. И теперь  смертельно  перепуган.  За  себя,  за Тамару и, наверно, за меня. Скажите мне, милый Марк Юльевич, зачем я берег этот "вальтер"?..  Почему  я,  дурак,  не  выбросил  его  раньте?  Память? Наградное оружие? Да это же глупость! Нервы - ни к черту!..  И  тогда,  на даче, и сейчас; Я, кажется, болен, с ума схожу!.."

    Константин лежа пощупал во внутреннем кармане  куртки  пистолет  -  ему необъяснимо хотелось смотреть на него. "Вальтер" влип  в  ладонь:  никель, кнопка предохранителя, литой спусковой крючок,  гладкий  ствол.  Когда-то, несколько лет назад, в разведке этот "фоновский"  пистолет  необходим  был ему, легонько оттягивал задний карман - запасной пистолет для себя;  тогда он сам как угодно мог распоряжаться своей жизнью.

    Но здесь, сейчас, в  тишине  комнаты,  при  виде  этого  точеного,  как детская  игрушка,  механизма,  здесь  совсем  по-иному  -  металлически  и щекочуще - запахло смертью. И, со страхом и ненавистью к этому  пистолету, глядя на него, он снова ощутил вокруг себя провал, как тогда ночью,  когда шел на станцию во Внукове.

    "Нервы,  -  додумал  он.  -  У  меня  размотались  нервы.  До    предела размотались..."

    Константин  медлительно  встал  с    дивана,    поскрипывая    рассохшимся паркетом, прошел в другую комнату, включил свет. Комната ожила вещами Аси: свитером,  домашним  халатиком  на  спинке  стула.  Окна  стали    черными, превратились в  плоские  зеркала.  Они  мертво  отразили  зеленый  парашют застывшего на  шнуре

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту