Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

228

ногами Берзинь. - Я тебя изобью. Ты не моя дочь!

    Константин  не  ожидал  этого  -  Тамара,  вытерев  глаза,    решительно поправила платок  и  перешагнула  фетровыми  валенками  через  кучу  дров, рванулась из сарая и побежала по тропке к воротам среди сугробов.

    - Тамара! Подождите... Тамара!

    Константин сунул "вальтер" в карман, увидел на секунду, как в  отчаянии Берзинь со стоном  опустился  на  чурбачок,  -  и  он  бросился  к  двери, ударившись о косяк, догнал Тамару на середине двора.

    Она гибко откинула голову, -  бледное  лицо  в  платке,  детские  глаза выступили из темноты.

    - Что вы? Вы - тоже? Тоже? - вскрикнула Тамара. - Что вы...  хотите  от меня? Вы боитесь, да? Почему вы все боитесь? Вы тоже боитесь?

    - Тамара, не делайте этого! - заговорил  он,  стараясь  убедить  ее.  - Тамара, милая, вы  не  должны  этого  делать!  Нельзя  ничего  опрометчиво делать. Никогда не надо. Вы ведь многого не  знаете.  Вы  можете  погубить сейчас ни за что человека. Может быть,  это  все  принесет  большую  беду! Поверьте,  все  может  быть!  -  Ему  стоило  усилий    улыбнуться    ей    в расширившиеся глаза. - Ну, если это мой пистолет... Я похож на  вредителя? Ну, скажите - похож? Я похож?

    - Вы-ы? - протяжно выдохнула Тамара, и уголки  бровей  ее  разошлись  в стороны. - Вы?

    - Разве это важно? - продолжал Константин.  -  Но  подумайте,  что  это пистолет такого человека, как я... Кто-нибудь привез с фронта. Спрятал.  И забыл про него. Может же это быть?  Поверьте,  это  может  быть.  Вот  он, пистолет, я взял его! Я отнесу его  в  милицию  и  сдам!  И  все  будет  в порядке. Вам не нужно никуда ходить!  И  не  нужно  вмешиваться.  Ведь  вы девушка. Зачем вам это? Совсем не женское это дело. Ну? Разве я не прав?

    - Вы знаете... вы знаете, - звонко заговорила Тамара и  отвернулась.  - Когда случилось это с мальчиком, я не сказала. Но  на  меня  стали  как-то странно смотреть даже учителя. Я видела  ножик,  но  не  подумала.  А  его исключили. Но я не понимаю: стали говорить, что я из любви к нему забыла о честности. Я не понимаю...

    - Идиоты были всегда! И наверно, еще долго будут, - сказал Константин и прибавил дружески: - Вернитесь, Тамара. Вы обидели отца, но вы оба были не правы. Честное слово. Идите к отцу. Мы часто несправедливы с теми, кто нас любит. И прощаем тем, кому нельзя прощать. Поверьте, я немного старше вас. Я немного опытнее.

    Медленно проведя ладошкой по щекам, словно снимая паутину, она спросила удивленно:

    - Почему вы со мной... так говорите? Как с ребенком...

    Он осекся, хотя ему хотелось говорить с ней.

    Двор уже погружен был в синеющую темноту мартовского вечера  с  пресным запахом подмороженного снега, открывалась над границей крыш ровная глубина звездного неба, и проступал огонек свечи из  раскрытой  двери  сарая.  Все вдруг стало покойно, тихо, как в детстве. Ничего не случилось,  не  должно было случиться - ночь была закономерной, и закономерными были огонек свечи в сарае, звезды над двором, горький запах печного  дымка  и  то,  что  все будто исправилось в жизни, как только он заговорил с ней. Он не знал,  что это было, но он говорил с ней и чувствовал себя старше ее на много лет,  и опытнее,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту