Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

227

от  этого  полированного металла; и обнаженно ощутил связь между собой  и  этим  оставленным  после войны "вальтером", будто он, Константин, нес  опасность  смерти  -  стоило лишь нажать спусковой крючок. И он особенно понял, что не может  ни  перед кем оправдаться, объяснить, зачем он оставил пистолет, и  ясно  представил бессилие доказательств.

    - Это... немецкий пистолет, - проговорил он наконец.  -  Старой  марки. Лежит с войны... - И усмехнулся Тамаре. - Понимаете?

    - Да, да, да! Это чей-то пистолет... лежит с войны! -  эхом  подтвердил Берзинь. - Да, да, да! Это с войны! Конечно, конечно!

    - Ты, папа, говоришь ужасную ерунду! - досадливо выговорила  Тамара.  - Эти  дрова  привезли  осенью.  Привез  Константна  Владимирович!    -    Она обратилась к нему по-взрослому, голос был трезв, опытен, как голос  зрелой женщины, и эта  рассудительность  поразила  Константина.  -  Я  уверена  - револьвер надо сдать управдому или в милицию. Мы не знаем, зачем он здесь, может быть, готовится убийство! Это может быть?

    - Н-не думаю, - сказал Константин; струйки пота, щекоча, скатывались  у него из-под шайки. Он добавил тихо:  -  Тамара,  из  этого  оружия  нельзя убить. Это "вальтер". Игрушка. Поймите - детский калибр. Кто-то привез его с войны как игрушку.

    - Из револьвера убивают, - ответила Тамара. - У  нас  в  школе  мальчик принес финку. Нашли в парте. Его  исключили.  Директор  сказал,  что  весь класс потерял бдительность...

    Берзинь схватился за виски.

    - Какой управдом? Какая милиция? Какой директор? Что у тебя  в  голове! Какое твое собачье дело? Я повешусь от такой дочери!

    - Папа! Перестань! Это стыдно!  Я  ненавижу  твои  истерики!  Мещанские слова! Я знаю, как ты читаешь газеты, слушаешь радио  -  зажимаешь  виски, закрываешь глаза! Да, я знаю! - Голос ее опять  трезво  прозвучал  в  ушах Константина, ошеломив его откровенностью и прямотой. - Разбираешь  события со своей мещанской колокольни!

    Берзинь, сжимая виски, закачался из стороны в сторону.

    - Что она говорит! Что она говорит, отвратительная девчонка! Замолчи! - Он весь затрясся и так дернул книзу руку Тамары,  как  будто  хотел  рукав телогрейки оторвать. - Замолчи, глупая! Или я тебя побью раз в жизни!

    Он топтался перед ней, маленький, круглый, вобрав голову в плечи  -  то ли готовый ударить ее, то ли сам головой и плечами ожидая удара, не веря в то, что сейчас услышал, а лицо  стало  как  у  ребенка,  которому  сделали больно.

    - Что ты делаешь... с отцом, - обезоруженно произнес он. - Что делаешь?

    Растерянно трогая кисть, которую грубо дернул  отец,  Тамара  отошла  к двери, расширяя глаза со  стоявшими  в  них  слезами,  оттуда  проговорила упрямым голосом:

    - Не смей меня больше трогать, не смей! Я комсомолка, папа. Мы  никогда не должны забывать! Мы обсуждали на собрании... Мы советские  люди.  Разве этот револьвер нужен хорошему человеку? Зачем он ему? А если  какой-нибудь вредитель ночью спрятал?  Константин  Владимирович,  скажите  же,  скажите папе! Он ничего не хочет понимать.  Константин  Владимирович,  скажите  же ему! Нужно немедленно сообщить в милицию! Я сама пойду. Я  не  боюсь!..  Я сама пойду!

    - Замолчи! - срываясь на визг, затопал

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту