Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

225

позванивая  связкой ключей, узнав покашливание Берзиня. - Добрый вечер! Как говорят...

    За порогом на чурбане сидел Марк  Юльевич  в  очках,  завязывал  кашне, обмотанное вокруг горла, толстое лицо было лиловато-красное от заката.  Он подтолкнул на переносицу очки, ответил тоном занятого человека:

    - Да, да. Это я... Это мы... - Нацелился колуном  и,  сидя,  ударил  по березовому поленцу; оно треснуло стеклянным звуком. - Что?  -  с  задышкой проговорил он. - Тома! Подавай мне, пожалуйста, короткие... Я  выбился  из сил.

    За спиной его  в  углу  сарая  горела  свеча,  вставленная  в  горлышко бутылки; заслоняла ее закутанная в  платок  фигура  Тамары;  она  выбирала поленья; прижимая их к груди, как ребенка, носила к отцу.

    - Это дядя Костя? - сказала она и бросила полено, поправила  волосы  на виске. - Это дядя  Костя?  -  Она,  видимо,  сразу  не  разглядела  его  в полутьме, подошла вплотную, несмело спросила: - Вы за дровами? Вы?..

    Она тихонько опустила чурбачок на землю, напротив Марка  Юльевича,  все не отводя от Константина спрашивающих глаз, и проговорила опять:

    - Дядя Костя?..

    Берзинь  сердито,  шумно  высвободил  колун    из    полена,    отдуваясь, простонал!

    - Дети, дети, задают столько вопросов - можно сойти с ума! Да, я  устал слушать вопросы! Да, да! - сказал он в голос и ударил колуном по полену. - Он за дровами, это ясно? Он ничего не потерял в сарае, это ясно?  В  школе ты учила стихи? "Откуда дровишки? Из лесу, вестимо!" Ты учила эти стихи? А мы берем дрова из сарая!

    Константин, уже не звеня ключами, смотрел не на Берзиня, не на затихшую Тамару - смотрел на слабый и сухой червячок  свечи  над  грудой  сдвинутых дров.

    Там, в этом месте, был спрятан "вальтер", завернутый в носовой  платок. Сверток этот был запрятан им на  уровне  гвоздя,  забитого  в  стену,  где постоянно висела ножовка.

    Дров на прежнем уровне не было. Они были  разобраны.  И  он  тотчас  же вспомнил, что тогда ночью спрятал пистолет в дровах Берзиней, твердо зная, что у них никогда не будут искать его. И, оглушенный  внезапным  ужасом  и стыдом, Константин взялся за покрытую ледяной и скользкой плесенью бутылку со свечой, обвел взглядом Берзиней.

    Оба они безмолвно,  с  каким-то  объединенным  сочувствующим  вниманием глядели на него, на свечу, которую он тупым движением переставил на другое место; язычок свечи заколебался.

    - Вы... - сказал он и замолчал. И глухо договорил: -  Не  буду  мешать. Простите...

    Берзинь закивал странно и часто, полукашляя в нос;  свеча  дробилась  в стеклах его очков, и рядом с его лицом белело лицо Тамары, - он  видел  ее изумленно наползающие на лоб брови. Она откинула платок, выгнув  свою  еще по-детски беспомощную шею, готовая что-то сказать, но не говорила ничего.

    И он почувствовал себя как в душном цементном мешке и  быстро  пошел  к двери; на пороге сказал:

    - Простите меня, Марк Юльевич.

    - Нет! Мы уходим! Томочка, возьми дрова! Мы мешаем  соседу!  Мешаем!  - Берзинь вскочил, двигая локтями,  головой,  как  будто  собираясь  бежать; концы кашне мотались на его груди. - Сопливая девчонка! Что ты  сидишь,  я тебя спрашиваю! - срываясь на фистулу,  крикнул  Берзинь,  оглянувшись  на

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту