Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

224

волосы с потного лба, заглядывая ему в глаза. - У тебя ночью... ничего не произошло?

    - Нет.

    - Спасибо, если это правда.

    - Я просто смертельно устал, - сказал он. - Ася, послушай меня... -  Он не договорил. Ася, почему-то зажмурясь, перебила его:

    - Нет! Ничего не говори. Не  надо.  Костя.  Когда  ты  найдешь  нужным, расскажешь мне; все. Сейчас - не надо. Сними куртку. Я зашью.  И  сходи  в ванную. Усталость сразу пройдет.

    - Я... сейчас, Асенька.

    Он покорно снял куртку и, сняв, почувствовал от своего насквозь мокрого свитера запах прошедшей ночи - запах едкого страха,  и  отступил  на  шаг, повторил:

    - Асенька, родная моя.

    А она молча села на  диван,  положив  его  куртку  на  натянувшуюся  на коленях юбку, разглаживая место, где был надорван  рукав,  опустила  лицо, чуть дрогнули брови - и ему показалось, что она могла заплакать сейчас.

    "За что она любит меня? - подумал он. - За что ей любить меня?" - опять подумал он, видя прикосновение своей смятой, пропахшей вонью мазутных шпал куртки к ее чистым коленям, в ее чистой одежде - это грубое соединение ее, Аси, с той страшной ночью.

    И он уже напряженно ожидал на ее лице выражение брезгливости.

    - Иди же в ванную. Я зашью. Я сейчас зашью, - сказала  она  с  дрожащей улыбкой.

    Он выбежал из комнаты. Он боялся, что не выдержит этой ее улыбки.

          12

    Константин дремал за столом, клонилась голова, смыкались веки - у  него не было сил встать, раздеться, лечь  на  диван;  а  мартовский  закат  уже наливал комнату  золотистым  марганцем,  наполнял  ее  благостной  тишиной сумерек, и он подумал:  как  хорошо  не;  двигаться,  не  заставлять  себя что-либо делать с собой, со своим смятым усталостью телом.

    "Вальтер", - думал он. - Избавиться от "вальтера"  -  сегодня,  сейчас. Его очень просто могут найти в сарае. Выбросить. Выбросить! И - ничего  не было. И  нет  никаких  доказательств.  Главное  -  улика.  Уничтожить  ее! Выбросить эту память о войне!"

    Константин  встрепенулся,  как  бы  прислушиваясь  к  самому  себе,    в нерешительности  встал:  тело  ломало,  болели    икры    -    это    так    не чувствовалось, когда без единого движения сидел он в  мутной  дреме  после бессонной ночи.

    "Так, -  рассчитывая"  подумал  Константин.  -  Взять  ключ  от  сарая. Вернуться с охапкой дров. В коридоре не наткнуться на Берзиня,  который  в это время дома. Он рано приходит с работы. Впрочем, что это я? При чем тут Берзинь? Я иду за дровами. Как ходят все. Спокойно, надо спокойно".

    Когда он надел куртку и вышел из парадного,  холодом  защипало  ноздри. Двор был тих, пуст; закат из-за крыш падал на сугробы,  был  багрово-ярок, еще по-зимнему крепко схватывал вечерний  морозец  в  колючем  воздухе.  И низко над двором, окутываясь дымом печей,  висел  над  трубами  прозрачный тонкий месяц.

    Скрип  снега,  раздававшийся  под  ногами,  казалось,  достигал    крыш; отталкиваясь, возвращался с неба - Константин по темнеющей тропке пошел на задний двор.

    Он вдруг остановился в двух шагах от сарая.

    Дверь сарая была открыта. Звучали голоса, и кто-то возился,  покашливал там.

    "Кто в сарае? Берзинь? С кем?"

    - Вы, Марк Юльевич? -  спросил  он  очень  громко,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту