Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

223

свистя паром с запахом угля; мелькнуло  жаром  красное  окошко  машиниста, Константина обдало теплой водяной пылью  -  и  тяжело  забили  колесами  о рельсы, наполняя станцию пульсирующим гулом, огромные закрытые вагоны.

    Это был товарняк.

    Константин, оглохший от грохота, пропустил половину состава и  бросился за поездом по платформе, надеясь вскочить на  тормозную  площадку,  но  не рассчитал скорости поезда.

    С  увеличенным  бегом  пронесся  последний    вагон,    стуча    тормозной площадкой. Эту площадку мотало, и мотало там темную  фигуру  в  тулупе,  и красный фонарь стремительно удалялся над открывшимися рельсами.

    Константин добежал до конца платформы, схватился за перила, упал на них грудью.

    "Здесь они не сбавляют скорость... Не  вышло!  Что  же  делать?  Пешком идти?.. По рельсам идти? Только не ждать до утра. Все, что угодно,  только не ждать!.."

    Платформа была по-прежнему унылой, ночной. В поселке  не  светилось  ни одного окна. Почти сливаясь с темью станции, стояли две фигуры у  стены  - оттуда смотрели на него.

    "Все, что угодно, только не ждать! Только бы увидеть Асю! Только бы..."

    Когда он  утром,  растерзанный,  потный,  за  сутки  обросший  щетиной, измазанный в мазуте, с полуоторванным рукавом, не вошел,  а,  пошатываясь, ввалился в комнату и когда чуждо, резко увидел на пороге  Асю,  растерянно открывшую ему дверь, Константин со спазмой в горле, тисками  сжавшей  его, хрипло прошептал:

    - Асенька... - И, сдергивая с шеи шарф, точно всю ночь  нес  на  плечах нечеловеческий груз, смотрел на нее, едва стоя на онемевших ногах.

    - Ты жив, ты жив?.. А я уже не знаю, что подумала!.. Где  ты  пропадал? Не спала ночь, прозвонила все телефоны, наделала шуму - в  Склифосовского, в парке... Ты знаешь, что я подумала? Ты знаешь?

    - Я тоже... о тебе, - прошептал он, не было сил говорить громко.

    И она еще что-то спросила его, но  в  эту  минуту  он  ничего  ясно  не расслышал, казалось - спрашивали не губы ее, а  брови,  глаза,  все  лицо, подчиненное им.

    - Костя? Костя...

    - Я думал о тебе всю ночь, - сказал он. - Все время... - снова  шепотом проговорил Константин, - и то, что... Я не жил бы без тебя...

    А она, прикусив губу, молчала и горько одним взглядом  спрашивала  его: "Это все, все?"

    - Ася, нас сняли с машин в конце смены. И отправили разгружать состав с лесом... Вот видишь, такой вид. Вот... Порвал рукав...

    Константин падал несколько раз на обледенелой насыпи, сбегал  со  шпал, когда навстречу неслись товарные  поезда,  и,  оскользаясь,  скатывался  в кусты возле путей; он сел на товарняк только в Вострякове. Но лгал  он  ей наивно, как говорят неправду не подготовленные ко лжи, видел, что она  еле заметно отрицательно качала головой, лишь так отвергая его неправду, и  он договорил еле слышно:

    - Я виноват... Я не мог позвонить...

    Он глядел на нее, на темную, как капелька,  родинку  у  края  губ  и  с неверием  вспоминал  то  мертво-бледное,    испуганное    ее    лицо,    какое представил, когда шел на станцию во Внукове, и со словами,  застрявшими  в горле, думал, что он ничего не сможет объяснить ей.

    - Пожалуйста, скажи мне правду... -  Ася  даже  привстала  на  цыпочки, отвела его

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту