Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

218

своей  правоты  или неправоты; ему важно было, что скажет сейчас Акимов: его серьезность,  его спокойная размеренность и то, что он  не  до  конца  открывался,  как  это бывает у людей, зияющих что-то свое, не предназначенное для  всех  других, вызывали доверие к нему.

    - Я встречался с разной честностью, Костя, - ответил Акимов.

    - А именно?

    - Положим, было так, что мой бывший командир полка  честно  предупредил меня...

    - Предупредил? О чем?

    - Да. Предупредил, что меня готовят  выпереть  из  испытателей  во  имя "расчистки кадров". Честно предупредил, но сам на  комиссии  ни  слова  не сказал в мою защиту. А знал  меня  почти  всю  войну.  Считал  меня  своим любимцем, вместе летали на "Петлякове". Сам вешал  мне  ордена  и  обнимал перед строем. Но на комиссии молчал. И меня отстранили от испытаний.

    - Но почему?

    - Плен. Так я это понял. Но комиссия об этом вслух  не  говорила.  Были только вопросы. "Где был с такого-то периода по такой-то?"

    - Ты был в плену?

    - В сорок пятом сбили над Чехословакией. В немецком концлагере был  три месяца. Словаки помогли. Партизаны. Бежал.

    Акимов замолчал, откинул назад волосы.

    Крыша загремела под ударами ветра; врываясь в  уши,  навалился  снаружи упруго  ревущий    гул    леса,    задребезжали    стекла.    Ударила    ставня. Электрический свет сник, мигнул и вновь набрал  полный  накал.  Константин покосился на лампочку, налил Акимову из уже нагревшейся в  тепле  бутылки. Акимов неторопливо, но жадно отпил из стакана. Константин спросил:

    - И что?

    - Впрочем, я понимаю командира полка.

    - В чем?

    - Мы испытывали секретные  машины.  Его  этим  и  приперли.  А  у  меня подозрительный пункт в анкете.

    - Ясно, - сказал Константин. - Твой комполка чересчур застенчив...

    - Не осуждай сплеча, Костя. Иногда складываются обстоятельства.

    Константин перебил его:

    - Когда-то я  свято  поклонялся  обстоятельствам.  Мы  победили,  война кончилась,  мы  вернулись,  пусть  каждый  живет  как  хочет!  Не    совсем получилось, Геня. Я спокойнее бы относился к своей  судьбе,  если  бы  без памяти, скажу тебе откровенно, не любил одну женщину! Из-за нее  я  бросил институт, из-за нее - все... Ты знаешь, что такое счастье?

    - Видимо, одержимость... Я, конечно, о деле  говорю.  Но  что  у  тебя, Костя?

    - Ничего, Генька.

    - А все же?

    - Я встретил своего комполка.

    - Я тебе не задаю никаких вопросов. Я не имею права, - сказал Акимов, и пошарил в углу под газетой, где стояли бутылки из-под  кефира,  и  вытянул оттуда начатую бутылку "Зубровки". - Что-то,  Костя,  не  берет  меня  эта портвейная дребедень. Добавим? - И тотчас обернулся к двери,  прислушался. - Кажется, звонок?

    - Он? - спросил Константин.

    Оба прислушались. Звонка не было. Незатихающие шорохи  проникли  снизу, из-под пола, из забитых летних комнат, а здесь, наверху,  ветер,  задувая, свистел в щелях рам, и кто-то скребся, терся о дверь с лестницы.

    Снова, сник, мигнул свет.

    - Кошка, наверно, -  сказал  Акимов  и  подошел  к  двери,  открыл  ее; пустотой зачернела площадка лестницы. - А, ты тут скреблась? Что,  надоело в одиночестве?

    В  комнату  вошла  кошка,  взъерошенная,  озябшая;  на    мягких    лапах

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту