Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

217

подыматься  по  ветхой  деревянной лестнице на второй этаж за Акимовым. Скрип  ступеней,  шаги  отдавались  в даче, в нежилой пустоте забитых комнат, обдуваемых ветром.

    ...Минут через пятнадцать сидели за  столом,  застеленным  газетами,  в маленькой комнате второго  этажа,  пили  из  граненых  стаканов  портвейн, закусывали яичницей, поджаренной Акимовым на электрической плитке.

    В печке, разгораясь,  постреливая,  жарко  закипали  в  огне  березовые поленья, тянуло деревенским дымком, становилось в комнате теплее, веселее, и Константин не без интереса глядел  на  запыленную  этажерку,  заваленную книгами, чужую старомодную и обветшалую мебель, на  потертый  ковер  перед диваном, гипсовую голову Вольтера возле высокой лампы под абажуром юбочкой - и  почему-то  показалось,  что  неожиданно  задержался  в  этом  старом, пропахшем плесенью доме, случайно приобретя уют, огонь, а на рассвете надо двигаться к Висле в сыром тумане утра.

    - Ты здесь с Михеевым? - спросил Константин, подливая  вина  Акимову  и себе. - А это чей китель?

    - Дачу сдает профессорская вдова, - ответил Акимов.

    - А это твой китель, Геня?

    На вешалке висел новый габардиновый китель с летными петлицами, но  без погон, с полосой орденов и нашивками  ранений  -  китель,  словно  недавно сшитый, приготовленный для парада, ни разу не надетый.

    - Глаза мозолит. Демонстрация получается, леший его дери! - Акимов снял китель с вешалки, кинул его на диван, вниз орденами, сказал: -  О  чем  ты хочешь поговорить с Ильей? Если нет смысла отвечать - вопроса не было.  Мы иногда, как оглоблей, лезем в чужую душу.

    Константин после колебания спросил:

    - Слушай, Геннадий, значит, ты считаешь  Илью  честным  парнем?  Только откровенно.

    - А что ты называешь честностью?

    - Знаешь что... пошел ты! Честность есть честность со  времен...  когда человек стал человеком.

    - Понимаю. Подожди.

    Акимов лег на раскладушку, сосредоточенно уставясь в потолок, на зыбкую тень абажура, свет лампы падал на лицо его, глаза стали ясными;  с  минуту он будто прислушивался к гудению ветра над крышей, слитному реву деревьев, царапанью и писку в щелях чердака;  в  Константин  невольно  посмотрел  на потолок - он  был  низок,  крыша,  чудилось,  вибрировала,  где-то  хлопал оторвавшийся кусок железа.

    - Ты что? - спросил Константин. - Выпьем-ка лучше, Геня.

    - ТУ-4, показалось. Реактивный бомбардировщик.  Прости,  пожалуйста,  - виновато сказал Акимов  и  приподнялся  на  раскладушке,  взял  стакан.  - Непогодка. Канитель. Совсем не летная погодка.

    - Ты не ответил, - напомнил Константин.  -  Я  о  Михееве.  То,  что  я спрашиваю, до черта серьезно, Геня.

    - С Ильей? - удивился Акимов.

    - Нет. Это касается меня.

    Акимов откинул белые волосы со лба, облокотился  на  стол,  взгляд  его стал внимательным - исчезло то задумчивое выражение, какое было, когда  он лег на раскладушку.

    - Я слушаю, Костя.

    - Геня, я только хочу спросить у тебя одно. По-твоему, Михеев - честный парень? Вы живете вместе. И ты должен  знать  его  лучше  меня.  Михеев  - честный парень?

    Константин уточнял то, что,  казалось,  было  ясно  ему,  но  он  хотел услышать от  Акимова  хотя  бы  слабое  подтверждение

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту