Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

213

как  только  привычно  подкатывал  к  стоянке,  инстинктивно приглушал мотор,  тишина  ночных  улиц  с  ровным  пространством  мостовой удушливо наваливалась на  него.  Тогда  он  слышал,  как  в  машине  четко стучали,  отсчитывали  время  часы  с  настойчивым  упорством  заведенного механизма.

    Смена кончалась в девять утра. Константин ждал конца смены. Он точно не знал, что должен будет делать этим утром.

    "Только не ждать, только не ждать,  -  убеждал  он  себя.  -  Я  должен поговорить с Михеевым? Я хочу ясности... Но какой? Ну а дальше что?"

    И независимо от того, как пойдет разговор с Михеевым, его мучило это "а дальше что?", и оттого, что он не в силах был полностью  представить,  что будет дальше, его охватывал нервный озноб, холодок змейками полз по спине.

    Мотор был не выключен,  печка  работала,  становилось  душно,  жарко  в машине, пахло нагретым металлом, а  он,  подняв  воротник,  никак  не  мог согреться, и было горячо и сухо во рту.

    Потом он не выдержал ожидания конца смены и в восьмом часу  утра  повел машину к парку.

    Константин остановился на набережной, в трех минутах езды от гаража,  - здесь он хотел перехватить Михеева по пути. И здесь было удобно  ждать,  - тут такси проезжали к парку из центра.

    Утро начиналось чистое,  розовое,  со  звонким  морозцем,  с  зеркально молодым, хрустким ледком на мостовой. Лопаясь, он брызнул  трещинками  под каблуками, когда Константин вылез  из  машины,  разминаясь  после  долгого сидения.

    Холодного накала заря  надвигалась  из-за  дальних  улиц,  краснел  лед канавы, подымался парок над незамерзшим стоком бань возле далекого  моста. Там, за мостом, над крышами вертикально дымили  фабричные  трубы;  дым  не таял, стекленел в небе, и были безмолвны  ближние  улицы  в  ранней  стуже утра.

    Воспаленными глазами Константин оглядывал набережную  и  небо,  хлебнул несколько раз на полную грудь горьковато-холодный воздух -  и  от  глотков этого крепкого студеного воздуха  немного  закружилась  голова.  Похрустев каблуками по ледку, он залез в машину, и теперь не было желания двигаться, думать - вот так  только  сидеть,  расслабив  тело,  ощущая  эту  пустоту, зябкость морозного утра, в котором, словно на краю света, стояла дымящаяся зимняя заря.

    "Вот так хорошо", - подумал ой.

    Вместе с  напряжением  уходила  грубая  острота  реальности,  исчезала, покачиваясь, как  на  мягких  рессорах,  усталость,  вся  прошедшая  ночь, разговор с Асей... И тут же  как  вспышка  в  темноте:  "Михеев!..  А  что Михеев? Что я должен делать с Михеевым?"

    - Машина? Зачем машина? Кто водитель? Эй!

    "Не заметил знак!" - вяло раздражаясь, подумал Константин и в  ожиданий долгого разговора с дотошным орудовцем разомкнул веки,  принял  удивленное выражение простецкого парня.

    - А что, товарищ, разве?.. А где знак? История повторяется...

    - Что?

    - Один раз - как комедия, другой раз - как штраф.

    И он приготовился зевнуть перед Обычной нотацией, но  не  зевнул  -  за стеклом увидел бритое досиня лицо,  круто  выдающийся  вперед  подбородок; лицо кричало:

    - Что? Кто сказал? Что сказал?

    - Я, - договорил Константин. - Доброе утро, товарищ Гелашвили!

    Он узнал машину директора

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту