Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

201

развеселившись, точно оттенил  юмором  имя "Сенечка", как бы пробуя его на вкус. -  Веселый,  хороший  парень,  верно ведь?  А  ведь  что  говорят:  знакомит  пассажиров  с  девицами    легкого поведения, развозит их по каким-то темным квартирам... Правда  разве  это? Ну просто мальчишеская легкомысленность?.. Ну, что вы скажете об этом?

    - Не знаю. Не замечал.

    - Да, конечно, это не все знают, - согласился Соловьев совсем весело. - Да, да... С молодежью разговаривать по меньшей мере трудновато, тем  более - воспитывать... Ох, молодежь, молодежь! Еще хочу посоветоваться  с  вами, проверить, что ли, Константин Владимирович. Сигналы тоже бывают  ошибочны, неточны... Есть у вас... уже пожилой, уважаемый шофер, старый член  партии Плещей Федор Иванович. Правда, что он груб, прямолинеен, резок,  понимаете ли? Не так ориентирует коллектив... ну, в некоторых серьезных вопросах,  - говорят, конечно, с преувеличением... Мне хотелось бы разобраться. Ну, как это так? Я слышал, - Соловьев беззвучно засмеялся, как смеются в обществе, давясь от услышанного мужского  анекдота,  -  его  даже...  его  ядовитого язычка... побаивается ваш директор... Гелашвили. Верно, а?

    - Не знаю. Не замечал, - повторил Константин.

    Его обматывала, туго и клейко опутывала  паутина  слов,  тихо  и  ровно стягивающих,  как  невидимая  сеть;  в  них  не  было  ни  осуждения,    ни требовательного  допроса  -    в    них    был    только    намек,    смешливое, снисходительное  любопытство  немного  знакомого  с  людскими    слабостями человека, который не хочет ничего  осложнять,  ничего  преувеличивать.  Но сквозь текучую паутину слов,  сквозь  эти  туманно  мерцающие  полувопросы Константин напряженно угадывал нечто такое, что не касалось уже  его  (это он ожидал все время разговора), а было  ощущение,  что  его  расчетливо  и вежливо прощупывают, прощупывают его связи и  отношения  к  Легостаеву,  к Плещею; и Константин вдруг, ужасаясь своей смелости,  похожей  на  опасную игру, прямо глядя в мягкие и ясные глаза Соловьева, спросил:

    - А можно без езды по  проселочным  дорогам?  Скажите,  для  чего  этот разговор?

    - Ну что ж, давайте, - живо и весело согласился Соловьев, и Константин, не ожидавший этого охотного согласия, с зябким холодком и  напряжением  во всем теле увидел, как зашевелились близкие губы Соловьева,  потом  услышал конец фразы: - ...понял, что вы достаточно умный человек! И я очень хотел, чтобы вы, именно вы, бывший разведчик, помогали нам...

    - Кому - "нам"?

    - Мне, - уточнил Соловьев, поправляясь.  -  Мне.  Человеку,  обязанному воспитывать людей, Константин Владимирович.

    - То есть, - перебил Константин. - Тогда... что же я должен делать?.. Я не понял.

    - Вы понимаете, Константин Владимирович, - произнес Соловьев и не спеша носовым платком чистоплотно провел по бровям, по ямочке на подбородке.

    -  Вы  ошибаетесь,  -  вполголоса  сказал  Константин.  -  Должен    вам сказать... Я работаю с отличными ребятами и ничего такого не  замечал,  не видел!

    -  Константин  Владимирович!  -  с  укоризненной  мягкостью  проговорил Соловьев и сделал расстроенное лицо. - Ай-ай-ай, я с вами  разве  ссорюсь? Разве был повод?

    - Простите, - Константин поднялся.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту