Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

200

так скромничать, Константин Владимирович? Нужно было  внести  эту  заслуженную награду в анкету. И все было бы кончено. То есть все  встало  бы  на  свои места. Вы могли его сдать или не сдать - это  уже  дело  военкомата.  Меня интересует чисто человеческая сторона. Зачем скрывать награду, заслуженную кровью?

    -  Я  действительно  был  награжден  пистолетом  "вальтер",  -  ответил Константин. - Но в сорок пятом году перед отъездом в  тыл  я  сдал  его  в штабе дивизии в Будапеште. Следовательно, такой награды у меня нет.

    Соловьев неслышно положил ногу на ногу, охватил щиколотку пальцами.

    - У вас, конечно, есть документы о сдаче оружия?

    - Какие могли  быть  документы  в  сорок  пятом  году,  когда  началось повальное движение славян на родину?

    - Но... дается документ о сдаче наградного оружия. Именно наградного.

    - В те времена подобные документы не выдавались. Все было проще.

    Соловьев задумался  на  минуту;  свет  солнца  из  окна  падал  на  его опущенные  веки,  на  прозрачное  от  бледности  лицо,  четко  просвечивал курчавый мысок над белым  высоким  лбом,  и  этот  жестко  курчавый  мысок почему-то бросился в глаза Константину,  когда  губы  Соловьева  выгнулись внезапно полумесяцем, блеснула улыбка, но уже насильственная, нетерпеливая - Константин заметил это по странному несоответствию черных волос и  белых зубов.

    "Михеев!.. Михеев!.." - опять  подумал  он  с  ледяным  потягиванием  в животе.

    Соловьев поднял глаза и спокойно, казалось, погрел ладонь  на  блещущем стекле: маленькая кисть была вроде  бескостной,  -  белела  на  столе:  он глядел на нее и продолжал улыбаться.

    - Константин Владимирович, - заговорил он ласково, - наградное оружие - это ваша биография и это ваше дело. Ради бога, не подумайте, что это  меня касается. Ради бога! Я готов забыть свои вопросы, простите великодушно. Но другое касается меня. - Ладонь Соловьева замерла на стекле.  -  Меня,  как советского человека, и вас, разумеется, как советского  человека  и,  если хотите, как бывшего разведчика, человека  в  высшей  степени  бдительного. Разведка - ведь это бдительность, я не ошибаюсь?

    - Вы не ошибаетесь.

    - Ну вот  видите.  И  здесь,  Константин  Владимирович,  мне  бы  очень хотелось чувствовать ваше плечо. Я говорю с вами очень  откровенно,  Вы  - уважаемый человек, вас, как я знаю, любят в коллективе. Вы по  образованию - почти инженер, начитанны, разбираетесь в людях...

    - Не  много  ли  достоинств  вы  записываете  на  мой  счет?  -  сказал Константин. - Я ничем не отличаюсь от других. Вы меня мало знаете.

    - Я вам верю, Константин Владимирович. Я  от  всей  души...  очень  вам верю! - проникновенно, с подчеркнутой доверительностью в  голосе  произнес Соловьев. - Нет, я не ошибаюсь. Я  представляю  людей  вашего  коллектива. Хорошие люди. Очень хорошие люди... Но... в последнее время  поступают  не совсем хорошие сигналы... Мы, советские люди, не  должны  смотреть  сквозь пальцы на некую легкомысленность, аморальность. Как называют, темные пятна прошлого... Не так ли? Мы должны  охранять  чистоту  советского  человека, воспитывать... Вот, например, шофер Легостаев... Сенечка, вы его зовете... - Соловьев при слове "Сенечка",

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту