Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

199

и прочими.

    Соловьев, улыбаясь, ласково перебил его:

    - Я понимаю. Но я говорю о результате. Вы же на войне  не  меняли  свою профессию? Значит, она вам нравилась? Константин Владимирович,  сколько  у вас наград?

    - Шесть. Я уже сказал об этом товарищу Куняеву. В анкете - точно.

    - Ради бога! - несильным своим: голосом и  предупредительно  воскликнул Соловьев. - Вы опять об анкете. Я хочу говорить о жизни, а вы об анкете! - Он даже оттопырил розовую губу.  -  Я  вас  не  утомил?  Мне  кажется,  вы чересчур скромничаете, Константин Владимирович. Мне почему-то кажется, что у вас больше наград, - какое-то интуитивное, понимаете ли,  чувство.  Ведь почти каждый офицер-разведчик награждается или холодным оружием, или же... огнестрельным. Я  тоже  немного  воевал,  не  так,  как  вы,  конечно,  но знаком... Приходилось... встречаться и с офицерами разведки.

    - Вы хотите спросить, награждался ли я оружием? Награждался ли  я?  Это вас интересует?

    "Михеев!.. Да, Михеев!" - мелькнуло у  Константина,  еще  не  успевшего обдумать ответ, еще не успевшего нащупать все связи  этого  разговора,  но чувствующего эти связи, и мгновенный страх незаметно и тихо  надвигающейся опасности ощутил он.

    Этот приятно воспитанный Соловьев сидел перед ним дружелюбно, уронив на край стола сложенную лодочкой мраморно-чистую, без  следов  волоса  кисть, лицо длинно, бело, интеллигентно, как у людей, имеющих дело с книгами.

    Высокие залысины  научного  работника,  доцента,  над  залысинами  чуть курчавились барашком темные волосы - узкий мысок над благородным лбом.  И, излучая  уважение,  доверчивую  внимательность  к  собеседнику,  поминутно встречали взгляд Константина его мягко-карие, почти девичьи глаза. В  этом лице, в голосе  Соловьева  не  было  острой  опасности,  мрачной  темноты, скрытой предупредительными манерами, - и он вдруг представил себя  в  ином положении и в ином положении Соловьева - и,  представив  это  и  глядя  на белую слабую руку на краю стола, покручивающую стаканчик от карандашей, он подумал еще: "Михеев! Он разговаривал с Михеевым..."

    - Почему вы задали этот вопрос: награждался ли  я  оружием?  -  спросил Константин с наигранным изумлением. - Не понимаю вас,  товарищ  инспектор. Как говорили на Древнем Востоке: "Слабосильны верблюды моих недоумений!"

    - Почему я задал этот вопрос? - корректно повторил Соловьев и  смиренно наклонил голову, точно не желая замечать взгляда Константина  и  обострять разговора. -  По  долгу  службы.  Я  обязан  иногда  просматривать  старые документы времен войны. Простите, это не проверка, не  подумайте  лишнего! Это обязанность. Мне случайно попались  в  архиве  ваши  документы  тысяча девятьсот сорок четвертого года. Мне непонятна ваша скромность, Константин Владимирович. В старой анкете записано  вашей  рукой,  что  вы  награждены оружием, пистолетом "вальтер" за  номером...  одну  минуту...  -  Соловьев скользнул кистью за борт  пиджака,  достал  из  кармана  листочек  бумаги, развернул.  -  Пистолетом  "вальтер"  за  номером  одна    тысяча    семьсот шестьдесят три, - добавил  он  ровным  голосом.  -  Пистолет,  разумеется, получен вами за храбрость, за  проявленную  доблесть.  Так  зачем  же

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту